– Именно из-за него я и оказалась в опасности!

– Он искренне полагал, что там на вас не нападут. И я тоже так думал, – нехотя признал Фанг.

До сих пор он не мог простить себе той ошибки. Юн чуть не погиб из-за того, что их план оказался далеко неидеальным.

– Индюк тоже думал и в суп попал, – услышал он уже знакомое выражение.

Юн слишком много перенял от этой девчонки, слишком к ней привязался. Ну почему именно она, а не какая-то порядочная молодая госпожа?!

Возможно, во время отбора невест Юну приглянется кто-то еще, однако вероятность этого ничтожно мала. Император плохо сходится с незнакомцами, особенно если они женского пола. Он всегда предпочитал пышным празднествам скудные посиделки с Фангом и Минчжу, а поле Цюань он вообще начал обходить женщин стороной. Удивительно, как Мей смогла так привлечь его внимание.

Девчонка громко чихнула, и Фанг вздрогнул. Мысли заставили его ненадолго отрешиться от реальности, а времени у него было мало. Наверняка Юн уже спешил сюда, пылая от злости, а значит, Фанг должен спешить.

– Слушай меня внимательно, повторять все это я не буду, – начал он, понизив голос. – Мы знали, что ты шпионка Чжу Ди. Как и твоя служанка, ты добывала для него сведения, поэтому и пришла во дворец и приблизилась к императору.

Глаза Мей округлились. Она даже перестала пытаться развязать руки и замерла, уставившись на Фанга.

– Тогда почему вы меня не схватили? – тихо спросила она.

– Потому что Юн запретил. Верил, что у тебя были на то причины. Выгораживал тебя даже когда выяснилось, что напитки, которые ты ему подавала, были отравлены. Этот осел твердо верил, что ты к этому не причастна. Чуть копыта не откинул из-за тебя. А потом…

– Подожди, – вдруг перебила его Мей. – Что значит «отравлены»?

А вот теперь самое сложное. То, во что она, разумеется, сразу не поверит. То, что Юн строго настрого запретил ей рассказывать.

– Чунхуа уже некоторое время подряд добавляла в отвары и чаи императора яд. Юн и до этого чувствовал себя нехорошо из-за усталости, но когда яд в его организме начал накапливаться, то физические изменения стали предельно заметными. Мы проверили всю его еду и поняли, в чем был яд.

Фанг просунул руку за пазуху и достал из внутреннего кармана сверток с доказательством. Развернув его, он протянул руку и продемонстрировал Мей два потемневших серебряных шарика.

– Они были в его утреннем чае. Видишь, как потемнели. Это значит, что…

– …в нем был яд, – закончила за него Мей.

Фанг кивнул и убрал сверток обратно. По лицу девушки было видно, что она размышляет. Две складочки обозначились на ее гладкой коже между бровей. Юн мог часами говорить о ее коже: ему очень нравился ее запах и цвет – кремово-розовый, не свойственный местным жителям. Она явно была рождена не здесь. Об этом говорили ее манера поведения, речь, цвет волос и глаз.

Кто же ты, странная девушка?..

– Разумеется, все подозрения пали на тебя, – продолжил Фанг. – Однако Юн упрямо твердил, что ты не виновата. Мы послали Ланьлина следить за тобой, и он вскоре сообщил нам, что яд в напитки добавляет твоя служанка. Позже мы выследили тебя и чунхуа на встрече с Чжу Ди, и когда я предложил схватить вас с поличным, знаешь, что сделал Юн?

Девушка озадаченно помотала головой.

– Показал мне язык, словно ему три года! Тоже мне император! – усмехнулся Фанг.

Не дождавшись от девушки никаких комментариев, он продолжил:

– Юн до последнего не хотел трогать ни тебя, ни твою служанку. Выпивал яд из твоих рук, а затем, когда вы с Чунхуа уходили, принимал противоядие. От этого, разумеется, ему не становилось лучше, и в один прекрасный момент он зашелся в страшном кровавом кашле.

Глаза девчонки стали еще больше. Только сейчас Фанг заметил, насколько они у нее были красными и больными. Наверно, как и Юн, она не спала все эти ночи, терзаемая болью утраты и обиды.

– Чунхуа была в этот момент с ним. Она не позвала слуг на помощь, а вдруг накинулась на Юна и принялась душить. Когда я влетел в покои и оттащил ее от императора, она была совершенно безумной и все повторяла, что должна убить Юна, чтобы какая-то погибшая из-за него девушка смогла обрести покой. Верить в это или нет – дело твое. Я сказал правду. Однако…

– А ну пропустите меня! Я ваш император!

Дверь резко открылась и в комнату, злой как бес, влетел Юньвэнь.

– Даже не думай ничего ей рассказывать! – завопил он, весь красный от злости.

– Сначала халат запахни, – устало сказал Фанг. – Не пристало императору ходить по двору в исподнем.

От возмущения и злости у Юна даже зубы скрипнули. Казалось, что он сейчас лопнет, как спелая хурма.

– Что ты ей сказал?!

– Все.