Это, конечно, хорошо, но спокойствия мне его заявление не прибавило. Терзающих меня вопросов все еще была целая куча.

Мою задумчивость Пан расценил как конец разговора.

– 21 сентября на рассвете у подножия горы Цзыцзиньшань, запомни. Надеюсь, ты поступишь правильно и не повторишь моей судьбы, – сказал он, подводя итог нашей беседе.

Развернувшись, Пан сделал пару шагов вперед, но я его остановила вопросом:

– Так кто же ты?

Некоторое время он молчал, а потом повернул голову и ухмыльнулся:

– Никто, сказал же.

***

Ребенок уснул, когда небо начало темнеть. Измученная Цюань вытерла рукавом своего темно-красного ханьфу взмокший от напряжения лоб и тихо вздохнула. Быть матерью не так-то просто.

Конечно, она могла бы полностью поручить заботу о ребенке придворной даме и слугам, но Цюань не решилась на это. Юнан считался наследным принцем, а значит, что как только он встанет на ноги, его отберут у Цюань. Переселят в отдельный дворец, окружат личными слугами и будут день и ночь обучать. Сейчас же, полностью зависимый от матери, Юнан всецело принадлежал только ей одной.

– Какой же ты капризный, – тихо прошептала Цюань, разглядывая мирно спящего сына. – Красивый и капризный. Весь в отца.

Юнан сладко причмокнул во сне и мило пошевелил носиком. Постояв еще немного над кроваткой сына, Цюань кликнула придворную даму и поспешила в купальню.

Горячая вода, цитрусовое масло и лепестки роз вернули императрице энергию и хорошее настроение. Она вышла из купальни полностью обновленной и жаждущей встречи с Ланьлином.

Из-за комендантского часа и усиленной охраны они перестали встречаться на территории Запретного города, благоразумно предпочитая не рисковать. Их убежищем стал «Алый пион», куда Цюань приходила несколько раз в неделю, переодевшись мужчиной.

Вот и сейчас, надев одеяния знатного господина и взяв поддельную именную табличку, Цюань бесшумно покинула свой дворец и направилась к южному выходу.

Чтобы лишний раз не попадаться на глаза стражникам, императрица шла обходными путями, один из которых пролегал через гарем. Там-то она и услышала странный разговор Мей и императорского евнуха.

Поначалу, заприметив вдалеке этих двоих, Цюань хотела невозмутимо пройти мимо, но потом решила, что лишние вопросы ей ни к чему, и поэтому, зайдя за низкий заборчик у гарема, пригнулась и медленно пошла дальше.

–…его участь – сгореть в пожаре вместе со своей семьей, – донеслись до Цюань странные слова евнуха.

Императрица невольно остановилась и вслушалась в разговор.

– Это несправедливо, – тихо сказала Мей. По ее голосу казалось, что она вот-вот заплачет.

– Не ходи, – евнух Пан говорил с гуйфэй иначе: жестко, холодно и неуважительно.

– Почему предупреждаешь меня? Кто ты вообще такой?

От любопытства Цюань даже замедлила дыхание. Стояла, не шевелясь, и впитывала все, что говорил евнух Пан, который, как оказалось позже, вовсе не был евнухом Паном. Да и Мей была не той, за кого себя выдавала.

– Что за сказки они тут друг другу рассказывали? – удивленно произнесла Цюань, когда Мей и евнух Пан разошлись в разные стороны. – Будущее? 2123 год?

Размышляя над услышанным, Цюань добралась до южный ворот, показала страже свою табличку и благополучно покинула Запретный город.

До «Алого пиона» она добралась, когда на улице уже полностью стемнело. Девушка, которая заранее была предупреждена о приходе Цюань, встретила ее ласковой улыбкой и проводила в свободные покои.

Ланьлин не заставил себя долго ждать. Видимо, сегодня он освободился пораньше, так как успел сменить фиолетовую форму летающих драконов на нежно-бежевый халат, который как всегда сидел на нем небрежно и изящно одновременно.

– Я страшно скучал, – промурлыкал он, с ходу накидываясь на Цюань и прижимаясь губами к ее шее.

– Я тоже, – шепнула императрица, с наслаждением вдыхая сладкий запах, исходящий от кожи любимого.

Почувствовав, как губы Ланьлина изогнулись в улыбке, Цюань впилась пальцами в его сильные плечи и сдернула с них халат. Ей не нравилось, когда на любимом было слишком много одежды.

Ланьлин полностью разделял ее вкусы, поэтому тоже потянулся к ее одежде. Пока он раздевал ее, Цюань хихикала как маленькая девочка. Пальцы Ланьлина походили на стайку паучков, которые бегали по всему ее телу и приятно щекотали чувствительную кожу. Интересно, как долго продлится это счастье?..

Когда час Крысы сменил час Свиньи, Цюань решила заговорить.

– Сегодня я невольно подслушала разговор Мей и императорского евнуха, – начала она, рисуя невидимые узоры на груди Ланьлина.

– Невольно ли? – ухмыльнулся дракон.

– Ты сомневаешься в своей императрице?! – шутливо возмутилась Цюань.

– Ни капли, – заверил ее Ланьлин.– Продолжай.