— Сергей Юрьевич! Ой! — осекаюсь, прикрываю рот ладонью и тут же смеюсь. — Сергей! Спасибо вам огромное! Боже, вы себе не представляете. Я чуть с ума не сошла. Как представлю, что Артур…

Запинаюсь и трясу головой.

— Неважно. Я счастлива, что все хорошо.

— Рад, что тебе лучше, — прислушиваюсь к его странной интонации. — Кать…

— Что?

Сама не замечаю, как перебиваю его от нетерпения.

— Ты же понимаешь, что тебе бы и так сообщили о состоянии Артура? Достаточно позвонить на общий номер клиники.

Закрываю глаза. Он молчит. Похоже, вслушивается в то, как я дышу. Позволяет поговорить с собой. Закончить внутренний диалог.

Сергей мне нравится, да.

И да, я хотела услышать именно его голос.

Потому что…

— Я вам верю, — заканчиваю мысль вслух. — Поэтому ждала, когда вы позвоните.

Усмехается. Как-то холодно. Кожа на шее покрывается инеем. Чувствую пульсацию собственной артерии.

В горле сушит.

Врушка, врушка, врушка.

— Часы посещений посмотришь на сайте, — киваю строгому указанию. — Пришлю название успокоительных. Помогут тебе со сном.

Что-то не так. Не понимаю, что изменилось.

Я не хочу, чтобы наш разговор заканчивался.

Так.

— Хорошо, — лепечу рассеянно. — Сергей…

— Один вопрос, — решительно выдает он, а я на автомате киваю, — у тебя кто-то есть?

— Нет, — привычно отвечаю, — но…

— А с твоими «но» мы разберемся позже, — слышу смех в его голосе. — До завтра, олененок.

В трубке раздаются гудки, оборачиваюсь на свое отражение.

Глаза блестят, щеки пылают.

Упав на диван, закрываю лицо руками.

— Влипла ты, Воробьева, — шепчу в пустое пространство комнаты.

Наблюдать за тем, как Пашка, сидя в бандане и цепях, ловко начищает мандаринки, приятно.

Хотя Артуру нельзя.

Он выглядит плохо, хоть и улыбается. Белое, как простыня, лицо и лежащие на кровати руки. Сидеть ему нельзя.

Радует, что Артур в хорошем настроении. Говорит также активно, только тише.

Мысль прийти в больницу вместе с учеником пришла внезапно. Такие дети, как Паша и Артур закрываются из-за своих особенностей. Вот общаться с похожими ребятами у них мало возможностей.

Я переживала, что мальчики не найдут контакт. Но Паша очень бодро поддержал идею. Как и персонал больницы.

Пашу они знают. Встречали, как родного. И с большим энтузиазмом встретили мою инициативу.

— Если тебе так интересна орнитология, — Паша закидывает мандаринку в рот и пожимает плечами, — я тебе скину пару блогов из закладок.

— Я больше бумажные книги люблю, — выдает Артур слабым голосом. — Нет, ты скинь. Просто как-то интереснее, что ли.

Пашка отмахивается и закидывает еще одну дольку.

— Этого добра у меня навалом, — громко чавкает, выпячивает грудь. — Я тут, кстати, принес. Екатерина Владимировна, — оглядывается на меня.

— Сейчас, сейчас.

Поднимаю с пола пакет, вытаскиваю добрую стопку и замираю.

— Вы уверены, что стоит так напрягаться?

Прижимаю книги к груди. Мальчики поворачиваются ко мне. На лицах застыло типичное выражение подростков. Снисходительное к моей истинно взрослой недалекости.

От книг же не будет хуже?

— Давайте спросим у Сергея Юрьевича? — осторожно интересуюсь, внимательно наблюдая за парнями.

Ребята с громким цоканьем закатывают глаза.

— Я поняла, — сдаюсь под напором и осторожно кладу книги на кровать. — Но вы помните, что Артуру нельзя садиться.

— Мы не маленькие, — обиженно заключает Паша и тянется к тонкой энциклопедии. — Я сам все покажу.

— Из рук посмотрю, — Артур делает осторожное движение головой. — Потом, когда сяду, Паша придет к нам в гости. Почитаем.

— А когда встанем, — продолжает Паша, глядя мне в глаза, — отправимся в экспедицию орнитологов.

Киваю. Разве с ними поспоришь? Дети у меня действительно умные и ответственные. Я переживаю, но больше из-за случившегося накануне.

Они что-то активно обсуждают. Руки Паши хорошо натренированы: держит книгу с легкостью, хотя сидит в кресле. Артур с жадностью смотрит на страницы.

Решаю прогуляться, пока мальчик заняты. Работа на сегодня закончилась. А вот вещи, над которыми стоит подумать, нет.