Готова поспорить, собственный яд травит похлеще любого токсина.

— Сережа, а что здесь забыла твоя медсестричка? Или кто она там?

Гадюковна проигрывает. Потому что в голосе сквозят истеричные нотки. Ей не хватает самообладания. Уж не знаю, каким она видела свой план, но он пошел по известному всеми месту.

— Я здесь живу, — посылаю ослепительную улыбку остолбеневшей Гадюковне.

Она, как в замедленной съемке, поворачивает голову с хрустом позвонков. Каждый градус — моя личная подпитка. Подхватываю Сережу под локоть и прижимаюсь к нему.

Он молчит, но я чувствую его одобрение.

— Сережа?

Будь я не так зла, возможно, пожалела бы Гадюковну. Вполне. Легкий укол создает неприятное ощущение в груди. Надежда в ее глазах светится так отчаянно, что я чувствую себя неуютно.

Этот взгляд, лихорадочный и блестящий, цепляет. Выворачивает наизнанку, будит мои воспоминания. Как я в прошлом смотрела на Женю с таким же выражением лица. С недоверием и болью.

Сережа обнимает меня за талию.

— Катя Воробьева — моя девушка. Она здесь живет.

От бокала вина в руке холодеет ладонь.

Укутавшись в плед, что приятно щекочет обнаженную кожу, сильнее прижимаюсь к Сереже. Млею, когда его дыхание цепляет макушку.

Мне уютно.

Гадюковна испарилась со скоростью звука, шипя под нос про наглых медсестричек.

А мы…

Продолжили вечер в компании друг друга. Без лишних вопросов и выяснений отношений. Да, червячок сомнений периодически подтачивает излюбленное им место, но я не обращаю на него внимания.

Наши чувства выше этого.

Тем более что нам совершенно точно есть чем заняться.

От горячих воспоминаний низ живота скручивается в тугой узел, а к лицу приливает жар. Сегодня все не так, как раньше.

Мы любили друг друга нежно и неторопливо. Ощупали, обласкали каждый участок тела друг друга. Словно наши души слились воедино.

— Олененок, — Сережа поворачивается под звук скрипа кожаной обивки дивана.

Совместный просмотр фильма как реванш. Оказывается, нам обоим нравятся триллеры на ночь.

Тянусь к нему и ловлю жесткие, требовательные губы. Затем пробираюсь под плед и глажу мускулистую грудь.

Сейчас он, как сплошная лава. Я растворяюсь под его напором.

Разочарованный стон слетает с губ, как только Сережа отстраняется и крепко прижимает к себе.

— Когда займемся перевозкой вещей?

Спрашивает, а у самого чертики в глазах исполняют горячее танго. Хитрец. Уже поди все распланировал.

— Я еще не согласилась, — притворно вскидываю подбородок и выкручиваюсь из объятий.

Едва сдерживаю смех, когда Сережа начинает щекотать.

Не отпускает. Чудом оказываюсь на ногах. И тут же с визгом лечу обратно, когда Сережа дергает на себя. Его улыбка мелькает за секунду до позорного падения в крепкие объятия.

Невозможный мужчина! Не воспринимает мои возражения всерьез.

Лечу прямо на него.

Плед остается на диване. Только тусклый свет от экрана скользит по нашим телам.

— Врушка, — шепчет и пальцами пересчитывает позвонки.

Его вибрирующий голос пробуждает во мне животное. Нечто древнее и выносящее мозг.

Боги, ему достаточно просто шептать, чтобы довести до пика.

Разве такое возможно?

Но горячая тяжесть между ног подтверждает, что да.

Инстинктивно выгибаюсь, глядя черные зрачки, которые заполонили радужку.

— Ты невыносим.

Пытаюсь говорить серьезно, но слышны мурчащие нотки.

Охаю, когда прикусывает кожу под мочкой уха. Еще немного — и перед глазами засверкают звезды.

— Ты, кажется, о чем-то хотел поговорить? — собираю остатки разума в кучу и фокусирую взгляд на лице Сережи.

Как будто это помогает. Ни от взора, ни от ласковых рук невозможно укрыться. Пугает, как сильно я нуждаюсь в нашей близости.

— Хочу видеть тебя постоянно, — выдаю в полубреду, обхватив руками его голову. — Слышишь? Только тебя.

Удары его сердца ощущаю всем телом. Да и мое вот-вот рванет к Сережиному навстречу, минуя глупые преграды в виде костей и кожи. Разве между нами возможны стены?

В следующую секунду он зарывается пальцами в мои волосы и тянет к себе. Жестко, не терпя возражений. Врывается языком в рот, кусает губы, заполняет собой. Лишает кислорода и последних мыслей.