Обжигающий стыд окрашивает лицо румянцем. Давлюсь невысказанными словами. Заталкиваю их поглубже и маскирую под неловкой улыбкой. Сергей не смотрит. Стоит, сунув руки в карманы. И не двигается.

Лишь желваки ходят по напряженному загорелому лицу. Прямо под кожей, которая покрыта небрежной щетиной.

Ждет моей реакции. А я как пятиклассница, оставившая дома тетрадь с невыполненной работой. Пялюсь на него и тереблю в руках край белой футболки.

Он молчит. Замечает все, но не произносит ни звука.

Оставляет шанс на правду.

Не понимаю. Почему? Он же явно чувствует ложь. Злость и раздражение так и сочатся из него, электризуют волоски у меня на теле. Щекочет затылок. Обручем сжимает виски.

Женя — прошлое, куда я не желаю возвращаться.

Врушка.

Нервно кусаю губу.

— Ничего не мешает нам вечером, скажем, прогуляться?

Лед тронулся. Понимаю по его голосу. Теперь он успокаивает, согревает. Облегчение со вздохом вырывается из груди.

Сергей поворачивается ко мне. Решительно.

Смотрит прямо. Без утайки. Поглощает с головой. Меня гипнотизирует сверкающее золото в его взгляде. Как калейдоскоп. Смотрю на меняющиеся узоры сияющих прожилок и шагаю вперед.

Грудь приподнимается от восторга, когда он тоже идет на сближение.

Не сопротивляюсь. Не хочу.

— Мы же не будем торопиться? — голос кажется чужим.

Приятно. Нравится, какая я рядом с Сергеем. Как двигаюсь, говорю. Прищуриваюсь и кокетливо склоняю голову к плечу.

Замечаю по расширяющимся зрачкам, что ему нравится.

Это обоюдно. Наше влечение, подобное самому мощному наркотику.

Его кадык дергается. Едва держусь, чтобы не двинуться навстречу.

Слишком… горячо.

Удивляюсь, что воздух между нами не искрится.

Поток крови приливает к низу живота.

Еще немного — и ведро ледяной воды точно не помешает.

— Ты не олененок, — улыбается, смахивая невидимую пылинку с моих волос, — а лиса.

— Куда мы… прогуляемся? — млею от осторожного прикосновения.

Внезапный щелчок по носу заставляет удивленно вскинуть брови. Сергей едва сдерживает смех, глядя на мои округлившиеся глаза.

— Просто «прогуляемся», — подмигивает. — Вдруг я тебе нужен только из-за денег.

— Тогда это как-то несвоевременно, — наигранно морщусь. — Я уже знаю, что они у вас есть.

На мгновение кажется, что он, как озорной ребенок, покажет язык. Мысль веселит. С губ срывается смешок.

— Мы же не хотим торопиться, — щурится, наклоняясь ко мне, и цепляет ухо. — Научу тебя ориентироваться на местности, чтобы больше никто не мог тебя спасти.

Только волна мурашек поднимается. Повторяет узоры мужского аромата на коже. Затуманивает разум. Тяжело сглатываю набежавшую слюну.

Самое желанное мороженое на свете.

Разгулявшаяся фантазия подкидывает картинки, от которых из груди выталкивается стон. Тело ноет от накатившего желания.

Попробуй не сорвись. После трех месяцев отсутствия сладенького.

— Но тогда я убегу, — чувствуя, как подкашиваются ноги. — В любой момент.

— А ты попробуй, олененок, — ответный шепот врывается в ухо с легким касанием губ.

От переизбытка эмоций падаю. Цепляюсь за крепкую шею руками в попытке удержать равновесие. Он хватает меня за талию. Все происходит за секунду.

Смотрит мне в глаза. Готова поклясться, что вижу в них настоящий шторм.

Или это мое отражение?

Не знаю.

Тепло от его ладони расползается по всей пояснице, посылает спазмы вниз живота. Глотаю воздух. Вбираю максимально много кислорода.

Запах. Господи.

Голова идет кругом. Приятная прохлада через ноздри заполняет все мое тело. Помечает. Не оставляет шанса на капитуляцию.

Здесь его территория.

У меня нет ни грамма возражений.

— Мы не будем торопиться, — хрипло выдает, овладевая слухом.

Мятное дыхание касается моих губ, забирает последний кислород. Легкие жжет, сердце стучит, как заведенное. Оно барабанит по подушечкам пальцев, что теряются в его волосах.

Похоже, что единственный способ вдохнуть и остаться в живых — вступить в неравную схватку. Но я уже проиграла. Капитулировала перед ним. Если только я не сокращу расстояние между нами для реванша.

Ложь.

Сергей не дает опомниться. Прижимает крепче и впивается в мой рот.