Черные омуты окидывают внимательным взглядом без злости и надрыва. В них только нежность.

Невольно поражаюсь, насколько горячим может быть мой ледяной истукан.

— Олененок, — проводит большим пальцем по линии челюсти и вызывает дрожь.

Внимательно слушаю. Не хочу перебивать. Мне нравится, когда он говорит так. Охватывает голосом все тело. Млею от каждой буквы в ласковом прозвище.

И боюсь того, насколько мне с ним хорошо.

Ничто не вечно. Сей факт пугает до чертиков, но я не хочу об этом думать.

Только тревожные мысли про Женю и Лену возвращаются, едва мы спускаемся к парковке.

Даже то, как я цепляюсь за руку Сергея в машине, не избавляет от дурного предчувствия. Оно расшатывает меня, рушит уверенность в завтрашнем дне.

Кажется, что в происходящем виновата я.

Терапевт скажет, что подобные мысли — мой эгоизм. Обязательно позвоню ему, чтобы понять, как поступить дальше.

Только ситуацию это не изменит.

Возвращаюсь к диалогу с Сергеем снова и снова.

Тревожная мысль цепляется за сознание. Заставляет сомневаться в том, что я правильно поступила, когда решила прекратить сеансы.

Жене нужна помощь.

— Женя — взрослый мальчик.

От голоса Сергея вздрагиваю. Лишь крепче сжимаю его руку. Переплетаю пальцы, стараясь стать единым.

Не хочу отдаляться даже на мгновение.

Больше никаких тайн.

— Возможно, ты прав, — киваю. — Но иногда взрослым мальчикам требуется помощь.

— Да, — Сергей задумчиво смотрит перед собой. — Помощь и правда нужна.

Удивительно, как пролетает время, когда все хорошо.

После пары недель размышлений я приняла решение прекратить совместные сеансы с Женей. Опасалась его реакции, но все прошло спокойно. Он удивительно легко согласился с тем, что сложный период мы давно прошли.

Только психотерапевт показался напряженным. Несколько раз переспросил у нас, уверены ли мы, что хотим остановиться на достигнутом. А потом решил остаться с Женей наедине.

Чем закончился тот разговор, я не знаю. Врачебная тайна.

Похоже, мои появления в Жениной жизни несут негатив. Поэтому я свела наши контакты до нуля.

Но тревожность никуда не уходит. Волнуюсь за человека, который много значил для меня.

Сцена в туалете кинотеатра с бывшей любовницей Жени кажется иллюзией. Такое чувство, что встреча лишь плод моего воображения.

Кто знает, какие мотивы у той нетрезвой девицы?

— Кать, — голос Артура выводит из размышлений.

Откладываю в сторону учебник, рассеянно смотрю на смятые белые листки. Ужас! Задумалась так сильно, что потерялась прямо во время занятия.

Нина Георгиевна за такое по голове не погладит.

— Давай продолжим, — встаю с мягкого дивана.

Мы много занимаемся в последнее время. Из-за больничного Артур пропустил половину школьной программы. До этого мы успешно нагоняли его сверстников, а сейчас из-за утомляемости вынуждены тормозить процесс обучения. Скоро конец четверти и подготовка к переводным экзаменам.

— Больше не могу, — стонет, запрокинув голову. — Мозги плавятся!

Демонстрируя взрыв, прикладывает ладони к вискам и резко разводит в разные стороны. Не подаю вида, но про себя улыбаюсь. Тремор конечностей после последней операции практически исчез. Артур делает первые успешные попытки встать с инвалидного кресла. Правда, пока на тренажерах, но вполне заметные.

Сережа говорит, что скоро он простится с треклятым креслом.

— Погуляем, а?

Смотрит умоляюще. Строит умилительное выражение лица. Округляет большие глаза, и я невольно смеюсь. Что за ребенок? Нельзя так с учителем! Настоящий шантаж!

Но в чем-то он прав. Несмотря на сложности и задержки в развитии, Артур показывает очень выдающиеся результаты.

Конечно, много его сил уходит на физиотерапию.

С сомнением кошусь на дверь.

Над белым проемом висят часы, стрелка показывает четыре часа дня. Охаю и подскакиваю от неожиданности.

— Слушай, я бы с удовольствием, но сегодня никак.

Спешно собираю сумку. Черт, как так вышло? Так быстро пролетело время! Учебник летит в рюкзачок.

— Сергей Юрьевич ждет? — хитро прищурившись, Артур на коляске преграждает дорогу.

Чуть не спотыкаюсь об него, когда спешу к двери.