Сердце делает кульбиты и подбирается к горлу. Чувствую, как мелко дрожат руки.

Я ошарашена, словно ударилась головой. Так сильно, что не выходит прийти в себя сразу. А Сергей продолжает молчать.

Он недвижен, точно божественная статуя.

Проглотив шок, на автомате отстегиваю ремень. Пальцы дрожат, получается не с первого раза. Подбираю сумку. Благо пакеты остались у матери. Не нужно стоять и позориться, пока он будет вытаскивать их из багажника.

Дура. Дура. Дура.

От горькой обиды печет глаза, но я держусь. В конце концов, мне не привыкать. Это меня не убьет, ничего страшного не случится. Просто…

Очень обидно и горько даже находится рядом с ним.

— Прощайте, Сергей Юрьевич, — голос дрожит, как и губы, когда мы подъезжаем к подъезду. — Приятно было познакомиться.

В тот же миг вылетаю из машины. Больше не могу. Слезы рвутся вместе с громким всхлипом из груди. Плевать, что он подумает. К дьяволу сдержанность.

Срываюсь с места и несусь к подъездной двери. Домофон не работает, как и лифт. Но три этажа пролетаю со скоростью света.

Плевать.

Я — неудачница.

Лучше быть одной и не связываться ни с кем. Мама, Женя, теперь Сергей. Я не нужна никому.

В довесок обидела единственную подругу.

Никчемная маленькая девочка, которая не в состоянии отпустить прошлые отношения и пойти дальше. Всем приношу только вред.

Рыдания накрывают у двери квартиры.

Почему так больно?

Сквозь мутную пелену пытаюсь попасть ключом в замочную скважину. Ничего не выходит. Они то и дело выскальзывают из рук.

— Да что такое?! — вскрикиваю и пинаю дверь. — Почему все так?!

Размазываю потекшую тушь и, наконец, ключ послушно скользит.

Спрятаться от всех в родной конуре. Пересидеть и с новыми силами выбраться на волю. В этой жизни много хорошего, что я могу сделать. Просто сегодня очень плохой день.

Быстрые шаги за спиной тонут в скрипе дверных петель. Вздрагиваю и оборачиваюсь, не успев толком испугаться.

В следующую секунду теплая ладонь ложится на талию и сжимает прилипшую к телу футболку. Меня тянут к горячей груди и пресекают любые попытки к сопротивлению.

Поднимаю голову, встречаюсь с безумным взглядом. Сергей тяжело дышит, вжимает меня в дверь. Лопатки натыкаются на деревянную поверхность и отзываются болью, но мне все равно.

Вижу только его. Не верю своим глазам. Сжимаю руками футболку, глажу стальные мышцы. Пальцами подкрадываюсь к подбородку, затем к линии плотно сжатых губ.

Зрачки полностью закрыли цветную радужку. Понимаю, что каждая секунда промедления стоит слишком дорого.

— Олененок, — шепчет и наклоняется близко.

Кончиком носа цепляет щеку. Пробирается к мочке уха. Хватаюсь за широкие плечи, не сдерживаю рвущийся стон.

Лишь бы он не останавливался.

Смелею, дотягиваюсь до шеи, цепляю зубами кожу. Чувствую, как исчезает опора за моей спиной. Дверь открывается, и в следующую секунду мы уже в квартире.

Внутри все горит, а сердце вот-вот вывернет грудную клетку. Боюсь, что сказка закончится. Поэтому жадно целую все, до чего могу дотянуться.

Настолько хорошо мне не было давно. Или никогда. Душа поет и стонет одновременно. В голове кто-то взрывает охапку фейерверков.

Вскрикиваю от неожиданности, когда Сергей подхватывает меня под бедра и устраивает на шатающейся тумбочке в коридоре.

— От тебя крышу кому угодно снесет, — рычит и рукой сгребает в кулак волосы.

Только сейчас понимаю, что его футболка валяется на полу. Как и мой плащ. Похоже, я гораздо проворнее, чем сама про себя думаю.

С наслаждением смотрю на крепкое тело во мраке коридора. Придвигаюсь. Поддаюсь давлению на затылке, цепляю кончиками зубов его губы.

Момент полного безумия. Рваные поцелуи. Быстрые и жесткие.

Жалящие, как искры при пожаре.

— Не надо кому угодно, — шепчу, воспользовавшись паузой. — Главное, чтобы сносило тебе.

— В этом даже не сомневайся, — ловит предвкушающий стон губами.

— Ты не Олененок, — раздается из ванной комнаты довольный голос Сергея, — а тигра.

Смущенно хихикаю, затем подношу ладони к порозовевшим щекам. После душа и недавних приключений лицо посвежело. Цвет стал более здоровым, в глазах застыли искорки пережитого удовольствия.