Прочитав мои мысли, Сережа смущенно улыбается и прячет взгляд в тарелке. Картина умиляет до глубины души. Мой властный врач чего-то испугался? Неодобрения? Прячу смех за кашлем и подхватываю стакан воды.

— Люблю порядок, — ковыряя вилкой дно, Сережа отворачивается.

Всего на мгновение. Но тревожные мурашки муравьиными лапками щекочут руки. Проходит секунда или две — он снова здесь.

Только тоскливая тень уже неприятно воет в груди.

— С этим будут сложности, — задумчиво бормочу под нос.

Как здесь жить? Бездушная тюрьма. Нужны акценты, чтобы наполнить квартиру красками прекрасный дом. Даже простой рисунок на стене лучше, чем ничего.

— Олененок.

Хриплый голос касается мочек ушей и проваливается сразу в центр удовольствия, минуя барабанные перепонки. Как иначе объяснить реакцию моего организма на него? Только так. Он еще смотрит... Так странно. С прищуром. Обнимает и раздевает взглядом одновременно.

Внутренний голос подсказывает, что Сергей ничего не имеет против разбросанных вещей.

Читаю в искрящихся радужках желания раскрасить пол пятнами нашей одежды.

— Что? — отвожу взор и мысленно пинаю себя.

Поздновато, Воробьева, думать о моральном облике. Но после осознания собственных чувств, когда мы вдвоем и на его территории, я боюсь все испортить.

— Ты согласна переехать ко мне?

Рассеянно моргаю.

— Что?

Слишком внезапно. Он смеется. Звонко, заразительно. Руками сгребает нависшие на лоб волосы.

— Я просто не ожидала…

Пытаюсь оправдаться и нервно стучу вилкой по краю тарелки. Почему так сложно? Говорим о серьезных вещах, а пробивает на смех.

Рядом с ним я другая.

— Я подумал, что придется позвать тебя раза три, чтобы услышала, — подается вперед и сплетает наши пальцы.

Мои брови ползут вверх от удивления.

— А ты разве предлагал?

Дурачится. Притворно поджимает губы, словно считает что-то в голове.

— Несколько раз.

— Нет, я бы запомнила…

— Кать, — зовет меня.

Просто не дает ответить. Тянет на себя, не прерывая зрительного контакта.

Боже, когда он так смотрит, я готова и переехать, и замуж выйти, и родить детей по количеству комнат в квартире. Внизу живота все сжимается и растекается медовой патокой по всем участкам тела. Прикоснись ко мне сейчас — прилипнешь.

— Мы же не торопимся…

Боязливо бормочу.

Мысленно проклинаю себя. Что за нерешительность!

Больше всего на свете хочу быть здесь. Проводить с ним каждый день. Заманчивые картинки пляшут перед глазами, не дают успокоиться. От самых невинных, где я в фартуке готовлю нам завтрак, до откровенных и чувственных. Пусть я видела немного, но мысленно рисую план в голове. Где и в каких комнатах, что происходит.

— Послушай, — под пытливым взглядом Сергея исправляюсь.

Скребу ногтями столешницу.

— Что, Кать?

Нетерпение. Оно проскальзывает в его интонации, и я с удивлением вскидываю голову. Такого не может быть, да? Но я не ошибаюсь. На сей раз Сергей не отпустит меня без ответа. Того, который мы оба хотим услышать.

— Прошло так мало… — знакомые слова давят на язык. — Это нормально?

— Разве странно мечтать о жизни с любимой девушкой?

Распахиваю глаза. Сережа безотрывно смотрит на меня. Спокойно. Но при этом я вижу нежность в его взгляде. Она струится теплыми лучами сквозь ореховые переливы.

Ледяная стена рухнула осколками к нашим ногам. Ни следа от прежнего холодного Сергея. Он кажется открытым, что я невольно теряюсь. Первый раз вижу его таким.

Последние сомнения рассыпаются прахом.

Слова лгут.

А глаза — нет.

— Я… — голос сел, и я кашляю.

Хлопок двери и посторонний шум в коридоре заставляет нас подскочить с места.

— Сиди здесь, — резко кидает Сережа.

Судя по выражению лица и тому, как он держит меня позади, гостей здесь не ждут от слова совсем.

Особенно тех, кто умеет открывать его двери.

— Сереж, я быстро! — знакомый голос из коридора ударяет в сердце.

Несмотря на стены, я отлично все слышу. Да она не скрывает своего присутствия. Специально.

Сжимаю кулаки, царапаю ногтями ладони.