— Ира, мы же еще... — бормочет он и рвется, а я отшатываюсь в сторону.

Блаженное выражение на его лице навсегда отпечатывается в памяти, словно кто-то выжигает клеймо раскаленной кочергой. Я отравлена, сломлена, унижена. Грязь зудит на коже. От желания перемыть себя и квартиру хлоркой доводит до исступления.

— Отличный сюрприз, милый, — говорю я, глядя на то, как спокойно блондинка вынимает наушники и тянется за пультом.

Замечаю кадры, застывшие на экране. От них хочется залить глаза святой водой или кислотой, чтобы наверняка. На них — они.

Нет, здесь нет ошибки. Она пересматривала свое же видео.

А Женя — переслушивал. Те грязные стоны, что доносились до моих ушей из его наушников.

Пошло и отвратительно. В желудке очередной спазм, отчего сразу подношу ладонь ко рту. Не сейчас. Мне нужно доиграть этот спектакль до конца.

Что я забыла? Хочется броситься за вещами, громко хлопнуть дверью, уйти с остатками гордости, что изрешечена пулями.

Но. Мне. Нужно.

Нужны чертовы объяснения. Ответы.

Только... зачем?

Неужели на что-то надеюсь? Тянет истерично рассмеяться, но глаза так печет, что хочется выть и рвать волосы. Я точно на грани настоящей истерики.

Отмечаю сей факт спокойно, что самой страшно. Страх и паника мгновенно отрезвляют. Достаточно для того, чтобы заметить, что Женя больше не связан и его глаза широко распахнуты. Я замечаю его взгляд и его самого. Подтянутого, красивого, загорелого. Вижу того, кого безумно люблю и внутренне поскуливаю от невыносимой боли.

Иногда зубы поздно лечить.

Их нужно вырывать с корнем.

Он поднимается с кровати и, не глядя на блондинку, поднимает с пола брюки. Мой педант. Который складывает каждый носочек. Вскидывает взгляд, но упрямо молчит. Нечего сказать. Да и слова здесь излишни. А мне хочется кричать, рвать и метать, как настоящей истеричке.

Смотрю на него с мольбой. Жду ответа. Женщины любят ушами, часто прощают ими же. Я тянусь к нему всей душой, пытаюсь найти отклик, но упираюсь в глухую стену.

В конце концов, я просто не выдерживаю:

— Жень? — ищу в его аквамариновом взгляде хоть что-то. Любой намек, любую мелочь, за которую уцеплюсь, как за спасательный круг.

Он продолжает неспешно одеваться.

— И ты поверишь мне? — жестоко усмехается в ответ. Словно стреляет в сердце острыми иглами. — Ты же не дура.

— Скажи хоть что-нибудь! — кричу сквозь текущие слезы.

Белокурая сучка кокетливо поправляет идеальные локоны, игриво смахивает невидимую пылинку. И сидит. В нашей с Женей постели.

— Я облажался, Кать.

Все. Он не смотрит, а я вдруг чувствую себя лишней в родной квартире. Девица, закинув ногу на ногу, спокойно поедает клубнику, лежа на моем месте. Моем! Я сама выбирала это постельное белье. Подушки. Даже кровать.

Обои.

Все здесь. Было моим.

Но я уже не чувствую себя дома.

Женя поворачивается ко мне, сжав в руках смартфон, а я внутренне замираю. Сейчас он прогонит ее. Возьмет и все объяснит.

Стук сердца затихает, пока Женя что-то набирает на экране. Леденею, стоит ему открыть рот.

— Я вызову тебе такси, Кать, куда скажешь.

Солнце гаснет, спалив последние крохи надежды. Жжение внутри такое сильное, кажется, будто я горю. Хочется проснуться, но я знаю, что не сплю. Напряженная спина расслабляется, плечи опускаются. Во мне едва хватает сил на слабую улыбку.

Слишком мало энергии, чтобы тратить их на конфликт.

— Не стоит, — машу головой. — Я сама. Ты только, — чувствую, как сухость царапает в горле, — вещи не трогай. Заеду. Потом.

И, сорвавшись с места, лечу прочь из квартиры, ставшей мне чужой.

Пошел дождь. Разве могло быть иначе? Погода плачет вместе с моей израненной душой.

Говорят, это хорошая примета.

Помню в школе: выпускникам вслед выливали ведро с водой. В добрый путь отправляли.

Не хочу возвращаться. Смеюсь и плачу, подняв голову к небу. В сумке нет зонтика, одежда не приспособлена для прогулок под ливнем. Такси я не вызвала, ключи от машины сиротливо лежат на тумбочке в квартире.

Волосы липнут к лицу, пока я судорожно тычу в телефон, чтобы вызвать такси через приложение. Почти удается. Прикрыв смартфон ладонью, я разбираюсь в тарифах. Давно не ездила, забыла, как оно.

Моргнув, экран гаснет, оставив меня одну среди недоуменно оборачивающихся людей.