— Сергей Юрьевич, — девушка за ресепшеном перебивает меня и поднимается с места, глядя в монитор. — Это доверенное лицо Нины Георгиевны, Екатерина…

— Воробьева, — ледяным тоном пригвождает меня к полу, а сам равнодушно складывает руки на груди и кивает в сторону. — Мы знакомы. Даша, оставь нас.

Даша косится сначала на него, потом на меня. После чего кивает и быстро удаляется.

Молчание затягивается. Пытаюсь прочесть ответ на вопрос в непроницаемом выражении. Не получается. Я не выдерживаю.

— Артур.

— Выкарабкается, — тяжело вздыхает Сергей и закрывает покрасневшие глаза.

Чувствую, как с души сваливается камень, что не давал дышать последние полчаса.

— А я могу…

— К нему нельзя, — Сергей трет веки, затем кидает задумчивый взгляд на дверь. — Его переведут в реанимацию. Когда я смогу поговорить с Ниной Георгиевной?

— Как в реанимацию? — округляю глаза от недоумения и ощущаю, как новый приступ тревоги выплясывает дрожью по всему телу. — Вы же сказали...

— Катя! — рявкает. — С Ниной Георгиевной, когда можно связаться?

Чеканит каждое слово. Прямо куда-то в центр моего мозга.

Глаза жжет от подступающих слез. Губы трясутся.

Прячу взор на мысках своих ботинок.

— Она сейчас в Польше, — почти всхлипываю. — Только по телефону. Она вам позвонит, скажите когда нужно. Я все передам.

Голос срывается. Больше не могу. От осознания того, что Артур в опасности, прихожу в ужас. Было не так страшно, пока ехали сюда. Теперь все иначе.

Сергей срывается, что-то серьезное.

Еще час назад Артур кормил уток, а сейчас его жизнь висит на волоске.

И я ничего не сделала, чтобы ему помочь.

Прижимаю ладони к мокрым щекам, стираю поток слез. Горько и больно. Страшно.

Не за себя.

Очень боюсь за Артура.

— Извините, — лепечу бессвязно, — я сейчас. Просто…

Теплые ладони ложатся на плечи и притягивают к себе. Утыкаюсь в широкую грудь, замираю. Сергей гладит по спине, посылает спасительный жар по телу. Жмусь сильнее, позволяя безопасному пледу накрыть меня с головой.

Он рядом. Спаситель. Мой и Артура.

От этого легче дышится.

— Олененок, — шепчет, пока я шмыгаю носом. — Напиши Нине Георгиевне и возьми у Дарьи список необходимых вещей. Оставишь свой номер телефона, — киваю. — Потом поедешь домой и ляжешь спать. В таком состоянии мало толку.

— Он останется совсем один.

Всхлипываю, рука Сергея опускается на макушку.

— Не один. Здесь Артура все знают и любят. Он будет под наблюдением. Как очнется — позвоню.

— Честно-честно?

Отстраняюсь, заглядываю ему в глаза.

На мгновение в них светит добрая улыбка. Или это игра света. Но я успокаиваюсь.

Растягиваю губы в ответ.

— Честно-честно, — обещает и выпускает из объятий. — Теперь вперед, Катя Воробьева.

Голос звучит строго, но мне все равно легче.

«Сергей Юрьевич звонил. Вылетаю».

Сообщение в чате от Нины Георгиевны перечитываю двадцатый раз. Сна нет и в помине.

Никогда так долго не смотрела в телефон. Прошло два часа, а звонок не поступил. В попытках себя занять, убрала всю съемную студию. Протерла пыль, помыла полы. К своему же несчастью, я чистюля. Ни одной грязной тарелки.

Только шторы, полетевшие в стирку, да вымытые окна ненадолго отвлекают.

Ложусь и кладу телефон перед собой. В животе урчит, но из-за нервного напряжения есть не хочется. Мне бы подготовиться к завтрашнему занятию с Пашей, но ничего не выходит.

Провожу пальцем по экрану и открываю сообщения. Нужно отвлечься.

«Ученик попал в реанимацию, прости. Не могла говорить. Что-то случилось?»

Набиваю на экране и отправляю Ленке. В конце концов, звонила она не один раз. Уставившись на синюю галочку, жду ответа.

«Оу, не знала».

Приходит сообщение и следом еще два.

«Ты в норме?»

«Можешь говорить?»

Палец замирает в нерешительности над тачпадом. Писать долго — быстро не перескажешь. А у Ленки явно есть новость, которая поможет переключиться. Хотя бы ненадолго. Если телефон будет так близко, я точно не прощу звонок.

Взвесив все «за» и «против», скидываю чат и набираю номер.

Едва раздается гудок, Ленка отвечает.

— Кать, — голос звучит встревоженно, — точно можешь?