Первый порыв — промолчать. Пусть всем занимается полиция. Он взрослый человек. И практически совершил преступление.
Но я снова вижу это.
Призраки прошлого буквально стоят прямо передо мной.
Глупо, но мне плевать. Дальше он пойдет сам.
Сейчас, когда Женя потерян, я не имею права его бросить.
Потому что друзья не предают.
Пусть один из них — псих.
— Женя, тебе нужно лечиться, — твердо говорю и дергаю его за руку. — Будь мужиком! Поднимись на ноги. Холод собачий.
Не слушает. Поворачивается и смотрит. Предельно долго. Такое ощущение, что лед проник вглубь его сердца.
Он словно Кай в замке Снежной королевы.
Хочу помочь ему сложить из льдинок слово «вечность».
Сирена скорой помощи звучит вдалеке. С каждой секундой все ближе.
Сережа где-то там.
Подойдет, обнимет, согреет. У нас все будет хорошо. Нет, отлично. Потому что люблю его всем сердцем.
А еще знаю, что если не встану на защиту Жени, то отец его уничтожит. За испорченную репутацию, позор. Навесит тысячу и одну обязанность.
Продолжит выкладывать на не стабильный фундамент тяжелые бетонные плиты.
До момента, пока тот снова не даст трещину.
— Ты права, Кать.
Голос Жени звучит неожиданно. Смотрю в его распахнутые глаза и недоуменно морщусь.
— Мы ошиблись.
Слышу, как хлопают двери. Вижу боковым зрением приближающихся к нам людей.
Сердце спокойно отбивает ритм.
— Все будет хорошо, — шепчу одними губами.
Знаю, он слышит.
И верит.
Как и я сама.
ЭПИЛОГ
— Воробьева, какая ты красивая, — разводит руками Лена, когда устраивается за моей спиной.
— Именно поэтому ты чуть не распяла визажиста за пропущенную ресничку.
Прищуриваюсь и наклоняюсь, чтобы лучше рассмотреть собственное отражение. Попытка найти изъян и потянуть время проваливается с треском.
Лена права. Сегодня я выгляжу хорошо.
Только все равно жутко волнуюсь.
Пальцы подрагивают, глаза сверкают. От дрожи кажется, что весь макияж сейчас осыплется прямо на белую атласную юбку.
— Он хотел сэкономить на материале. Я все видела, — поправляет мой локон и довольно хмыкает. — Нет, что за произведение искусства. Ты всегда была такой красивой?
— Самой не верится, — осторожно почесываю глаз. — Боги, сколько мне в этом ходить?
Лена скрещивает на груди руки и смотрит в потолок, словно действительно считает.
А я радуюсь ее цветущему виду. В голубом платье она похожа на ангела, чем на человека.
Что мне нравится больше всего — ее улыбка.
После аварии мы видимся чаще. Хотя Сережа не горел желанием отпускать меня, но для нее сделал исключение. Говорил, что встречи с подругой хорошо влияют на мое душевное равновесие.
И я замечаю, как из хмурой и задумчивой девушки, Лена возвращается к полноценной жизни. Пусть она по-прежнему недовольно шипит, когда звонит телефон. Но, скорее, вредности.
Да и домой бежит охотнее, чем раньше.
Уж не знаю, какой сейчас Олег. Но ему, кажется, удалось подобрать ключик к запертому сердцу подруги.
— Сколько надо, столько и будешь, — топает ножкой. — Или ты каждый день замуж выходишь?
— Да мне бы один раз пережит. Больше просто не выдержу.
Нервно смеюсь, а Лена загадочно улыбается.
Судорожно соображаю, как так быстро пролетело время.
Вот настал февраль. Сережа вытащил меня из дома, чтобы покататься на лыжах. На заснеженной вершине, с которой открывался волшебный вид, устроил настоящую сказку. Где главными героями стали он, я и золотое кольцо с россыпью бриллиантов.
Над ответом я не раздумывала. Птица счастья, трепещущая в груди, все сказала за меня.
Решение пожениться в мае, когда достаточно прохладно, было принято единогласно. Пожалуй, сопротивлялась только мама.
«Всю жизнь маяться будешь».
Но я прекрасно видела, что Сережа маме нравится. Поэтому ее выходку и сговор с Женей простила легко.
Она испугалась. Когда узнала, что произошло. Примчалась в больницу и очень долго не покидала мою палату.
Ничего серьезного со мной не случилось. Легкая степень обморожения да обострившийся бронхит. Но этого оказалось достаточно, чтобы мама пришла в себя. Пожалуй, я даже рада, что так вышло.