Мамочки, как же страшно. Машина теряет сцепление с дорогой и в следующую секунду летит в сторону. Женя трясущимися руками пытается выправить ситуацию, однако ничего не выходит.

Понимаю это все задней частью мозга.

Потому что другая, обливаясь холодным потом, истерично паникует. Выбрасывает в кровь ударную дозу адреналина.

Сердце колотится, когда мимо проносится снежная обочина.

Женя выехал?

Ни зги не видно. Сплошная белая круговерть.

Голова кругом.

Жмурюсь и пытаюсь максимально вжаться затылком в сиденье.

Все правильно.

Что там бывает? Жизнь пролетает перед глазами?

Вижу именно ее.

— Кать, ты слышишь меня? Котенок!

Голос пробивается сквозь густой туман. Открываю глаза, моргаю, пытаюсь убрать плотную пелену. Дышать нечем. Невидимый обруч до боли сжимает грудь.

Что происходит?

Взволнованное лицо Жени передо мной. В голосе звенит паника. Нос разбит, в уголке губ запеклась кровь.

Все прошедшие события пролетают перед глазами. Круговерть, снежный вихрь.

По-моему, я отключилась, когда машина несется с дороги.

Женя наклоняется ближе, но в отчаянии толкаю в грудь.

Оглядываюсь. Похоже, он вытащил меня из машины. Сижу прямо на снегу и с ног до головы укутана в его одежду.

На руках больше нет скотча.

Волнение горькой струей бежит вверх по пищеводу.

Слишком много всего.

— Чертов псих! — ору, не сдерживая эмоций. — Лазарев, ты нас чуть не убил!

Трясет. Замечаю только сейчас. Обнимаю себя руками и прогоняю отвратительное ощущение.

— Знаю.

Короткий ответ вводит в ступор. Спокойный и какой-то… другой. Что-то изменилось. Неуловимое, но очень важное.

Никаких обычных извинений. Ничего не значащих пустых фраз.

Смотрю недоуменно. Вроде все тот же.

И все же нет. Другой.

Женя падает на снег рядом со мной. Прямо в тонкой футболке. Марает голубые джинсы, погружает пальцы в белые холмы.

А сверху на нас падают снежинки.

Огромные хлопья оседают в его волосах. Но Жене, похоже, плевать. На холод и все вокруг.

Он будто не здесь, где-то далеко.

— Боже, Жень, как ты до этого дошел, — бормочу.

Кутаюсь сильнее, чтобы сохранить тепло. Исходя из того, что чувствую: руки и ноги целы. Толком даже не замерзла.

— Ты меня ненавидишь?

Вопрос звучит неожиданно, потому невольно теряюсь.

— Нет, — привычно выдаю.

Сердце стучит, когда смотрю в аквамариновые глаза. Женя вглядывается в мои. Ищет что-то.

Или подтверждение, или опровержение.

После чего улыбается и падает на спину в снег.

— Я вызвал помощь и дозвонился до Сергея, — говорит куда-то в небо. — Он в порядке. Скоро будет здесь.

Вновь замолкает.

Все еще ищу подвох.

Что за внезапная перемена?

Но Женя похож на снежных ангелов, которых мы делали в детстве, чем на человека. Широко раскинув руки, лежит в полной темноте на белом покрывале. Только слегка дрожащие ресницы выдают то, что он жив.

Слова доходят до мозга не сразу.

Сережа скоро приедет и заберет меня из кошмара.

От этого становится легче.

С ним все в порядке. Екатерине удалось привести его в чувство. Или вызвать помощь, не знаю. Но теперь испытываю к ней только глубокую благодарность.

Как же все-таки мне легко заблудиться. Что в городе, что в людях. Одно неверное движение, и я упорно принимаю знакомую местность за безопасную. Совершенно не замечаю очевидного.

— Замерзнешь. Там плед был, — разрываю словами тишину.

Женя отрицательно машет головой.

— Не подходи к машине. На всякий случай, — не открывая глаз, отвечает.

Пока вся футболка промокает насквозь.

— У тебя будет воспаление легких.

— Мне полезно поваляться на больничной койке.

Вздыхаю. Что за ребенок? Всегда был таким взрослым, а сейчас…

Вот что произошло. В какой-то момент мы поменялись ролями. Сильный Женя, что защищал меня от всего вокруг, превратился в потерянного мальчишку.

— Жень, — осторожно начинаю, сев на колени.

Совсем промокла.

— Разберусь, — отрезает. Даже не дает шанса высказаться.