— Я не сяду в машину, — протестую, стряхивая с колен налипший мусор. — Вы меня чуть не убили.

Мужчина удивленно приподнимает брови, и морщины на лбу становятся резче.

— Мне казалось, это ты бросилась под колеса, — усмехается краешком чувственных губ.

— Это мое дело! — выдаю случайно, пока руки продолжают остервенелые попытки счистить грязь с ранок.

Больно, по глазам бьет разряд. Шиплю, наклоняюсь и даю, чтобы полегчало. Получается смешно, поскольку я неуклюже скручиваюсь под пристальным взором незнакомца. Выгляжу, наверное, как полная дура.

Замечаю рядом какое-то движение. Мой спаситель подходит к обочине и что-то бросает на землю.

— Иди сюда, олененок, — требует властно, поэтому на сопротивление не остается ни сил, ни желания.

Возражений нет. Молча выпрямляюсь, иду и устраиваюсь на мягкой ткани. Вокруг темно, но на ощупь похоже на деталь мужского гардероба. Кажется, жертвой моей дурости стал пиджак незнакомца.

Он исчезает на пару минут, что-то ищет в машине. А я продолжаю послушно ждать, хотя могла бы уже спрятаться в лесу. Вместо этого внимательно слежу за тем, как он подходит, садится на корточки и, ловко открутив крышку с бутылька, щедро льет на рану. Жду боли, но ее нет. Незнакомец все проделывает так быстро и ловко, что у меня не остается сомнений.

Передо мной настоящий врач. Или я просто под впечатлением.

Закончив промывать рану, он открывает какой-то пахнущий лекарством пузырек, смачивает в нем бинт и прикладывает к моей покрасневшей коже.

Совсем не щиплет, однако мужчина все равно поддается вперед и дует на пострадавшее колено.

От горячего дыхания жжет кожу, по телу бегут мурашки.

Что происходит? Наверное, во всем виноват холод и все произошедшие за день события.

Незнакомцу все равно. Он заматывает колено, доводя своими прикосновениями до исступления.

— Ну что, — поднимает голову, и мы встречаемся взглядами, — в больницу?

Я смотрю на его свободно свисающие кисти рук, хочу коснуться и практически тянусь к ним. Но резко прихожу в себя.

Мерзко.

От мыслей, что крутятся в голове. От внезапно проснувшегося желания дотронуться до чужого мне человека. От этой ситуации. От себя самой.

Меня предал парень. Единственный, кого я люблю.

И я готова просто довериться первому встречному?

— Спасибо, — твердо говорю, — но нет.

Смотрит недоуменно. Считаю нужным пояснить.

— Я вас не знаю, поэтому не обижайтесь, пожалуйста, — опускаю взгляд, цепляю им пыльную траву.

— И как ты отсюда выберешься, олененок? — спрашивает отстраненно, на что я раздраженно поджимаю губы

Мой спаситель прав. Одна я точно заблужусь и не факт, что в следующий раз мне повезет. Не решаясь посмотреть на незнакомца, в отчаянии прикусываю губу.

Его взгляд скользит по коже. Там, где он задерживается, появляется странный зуд. Во рту сухо, от глотка дерет горло.

— Вы не могли бы вызвать такси? До ближайшей гостиницы, — морщусь, судорожно вспоминая, сколько у меня денег. — Только не дорогой, пожалуйста. И такси самое дешевое.

Стыдно. Осмеливаюсь посмотреть в лицо незнакомца и чуть не сталкиваюсь своим лбом с его.

Сердце замирает, ведь он так близко. Мой спасатель не смотрит на меня, его правая рука оказывается на земле. В опасной близости от моего бедра.

Кожа полыхает от не случившегося прикосновения. А он, будто специально, поворачивается и задевает кончиком носа мою щеку.

Его дыхание мятное, свежее. Опаляет кожу и вызывает дрожь по всему телу.

Отстраняюсь, пытаясь вернуть личное пространство.

Его слишком много. Мне не комфортно. Кидает то в жар, то в холод, а в горле растет колючий ком. Словно я простудилась.

Вижу, что скульптурные губы двигаются, но за гулом крови в ушах не сразу разбираю слова.

— Простите? — стряхиваю наваждение и переспрашиваю.

— Телефон, — он кивает на пиджак, — в кармане.

— А-а-а, простите!

Бодро подскакиваю, игнорируя боль, а он достает смартфон. На вид довольно обычный, хотя в свете фар ничего не ясно. Сейчас они все напоминают черные треугольники.

Растираю руки, чтобы немного согреться. Весь адреналин вышел, и я ощущаю озноб.

И усталость. Веки опускаются, мир плывет. Трясу головой, чтобы прийти в себя. Колени саднят, и движение воздуха на оголенных ногах ощущается достаточно остро.