Словно нашкодивший котенок, нерешительно оборачиваюсь, глядя на спокойного, словно удав, Сергея. Он не смотрит на меня. Золотистое пламя схлестнулось с океаном в глазах Жени.

Воздух резко наполняется озоном.

Теплая рука Сергея скользит на поясницу. В следующую секунду на виске отпечатывается легкий поцелуй. Затем все исчезает, оставляя меня в полной растерянности от происходящего.

Женя поднимается со стула и, выпрямив плечи, смотрит на Сергея. Ждет первого рывка противника.

Тепло со спины исчезает. Протянутая для рукопожатия ладонь вводит в ступор.

— Сергей, — спокойный ровный голос заливает ушную раковину.

Женя думает секунду.

После чего пожимает руку.

Челюсть сводит. Не понимаю, что не так. Но хочу сбежать куда подальше.

Мой бывший выдает добродушную улыбку, чем окончательно нокаутирует меня.

— Евгений Лазарев.

Он делает акцент на фамилии. Специально. Словно проверяет соперника на прочность.

Уж чего, а таланта переговорщика Жене не занимать. Он прощупывает почву. Проверяет, насколько пошатнет громкое имя стоящего напротив человека.

Их руки расцепляются, и я напрягаюсь.

— Как нос? — в голосе Сергея нет и намека на усмешку.

Как и на угрозу.

Больше походит на искреннее беспокойство.

Напоминаю себе, что Сергей — врач. У них мозг работает не как у других. Почему-то эта мысль не спасает.

— Все в порядке, — Женя на мгновение отворачивается в сторону.

Визитка, вытянутая вперед, заставляет неестественно вытаращиться.

— Звони, если что-то будет беспокоить, — кидает Сергей Жене, который на автомате принимает протянутый кусок картона. — Поехали?

Не сразу понимаю, что обращаются ко мне. Как завороженная наблюдаю за тем, как Женя крутит в руках бумажку.

Никогда не звони.

Не разрушай мою жизнь снова.

Это неправильно.

Вся суть сопротивляется ситуации. Не хочу, чтобы они виделись или пересекались.

Так не должно быть.

Воздуха не хватает, когда Сергей мягко направляет меня к выходу.

Не успеваю попрощаться. На автомате бреду следом и прихожу в себя, когда на светофоре кто-то активно сигналит.

Даже не нам. Но резкий звук выводит из ступора.

Смотрю в окно. Сквозь плотный поток дождя и все еще стоящий перед глазами туман, узнаю район. По этой дороге я часто ездила в прошлом. Путь от мамы ко мне домой.

К нам.

Теперь я живу чуть дальше, но большая часть путь все равно осталась той же. Так уж вышло, что все новое дается сложно.

— Почти приехали, — вслух говорю я, едва размыкая слипшиеся губы от длительного молчания.

Похоже, голос хрипит. Кашляю, пытаюсь вернуть равновесие. Сегодня оно пошатнулось. Почему-то с приходом Сергея ничего не восстановилось.

— Да, — кивает он.

Не смотрит на меня. Даже боковым зрением. Только четко вперед на лобовое стекло. Иногда кидает взгляд в зеркало заднего вида. Все.

Поджав губы, глотаю горечь.

Я очень ждала его. Но сейчас наше время утекает сквозь пальцы.

— Ему мама позвонила, — неуверенно лепечу я. — По привычке. А в кафе забежали, потому что освободились, и дождь пошел.

Слова даются трудно. Выжимаю каждое, тщательно фильтрую от других. Мозг скрипит, а голова болит. Неосознанно тру висок.

Выражение лица Сергея нечитаемое. Сидит, словно каменная глыба, пока соображаю, с какой стороны вход.

Жутко утомляет.

— Подвезти предлагал, но я сказала, что заберешь.

Пешеходный светофор загорается красным, и мы снова останавливаемся.

Нервничаю. Ногтями впиваюсь в ладони, жду реакции. Бури. Чего угодно.

Слышу писк, пока идет обратный отсчет.

— Забрал, — Сергей пожимает плечами и тяжело облокачивается на водительское кресло. — Ты только скажи. Достаточно ли объятий, чтобы продемонстрировать, как у тебя все хорошо?

Немею от его слов. Они режут, оставляя за собой рваные полосы.

Мне не нужно ничего демонстрировать.

Правда хотела, чтобы Сергей поскорее приехал.

Чувствую, как кровь холодеет. Сердце уходит в пятки. Обувь становится жутко неудобной, поэтому ерзаю. Чехол на сиденье скрипит, когда мы трогаемся с места.

Все с тем же ледяным спокойствием.

— Мне незачем, — вздергиваю подбородок. — Все равно…