— Вышла на пару часов, — равнодушно кидает в трубку Лена, ковыряет ногтем несчастную столешницу. — Захотелось прогуляться.

Вопросительно приподнимаю бровь. Подруга равнодушно отмахивается.

Почему-то не сомневаюсь, что звонок от Олега.

— Скоро буду.

Она сбрасывает вызов. Тяжелый вздох срывается с губ. Закидывает телефон в сумочку и поднимает руку, чтобы привлечь внимание официанта.

— Лен, — делаю новую попытку, но подруга отрицательно машет головой.

— Забей, ладно? — излишне бодро щебечет. — Разберусь сама.

Мы прощаемся второпях. Но наш разговор не покидает голову ни по пути домой, ни в теплой ванной.

Пропускаю поведение Лены через себя. Выходит плохо. Ее состояние вызывает беспокойство. Ситуации слишком разные, получаются только догадки.

Из вакуума мыслей выводит сообщение.

Промокнув руку полотенцем, тянусь к телефону. Знаю, кто написал. На каком-то внутреннем уровне чувствую, кто пишет.

«Евгений Лазарев».

Переименовала совсем недавно.

«Завтра меня не будет дома. Если хочешь, заезжай за вещами».

Вчитываюсь в каждую букву. Даже пробелы кишат тщательно продуманными формулировками. Готова поставить почку: сообщение далось ему не легче, чем мое прочтение.

Про себя отмечаю, что ярость куда-то… исчезла. Зря считаю сеансы бестолковыми? Теперь мы хотя бы общаемся, как нормальные, цивилизованные люди.

Да и ответ дается быстро.

«Спасибо, что сказал. Спрошу у Сергея и дам знать».

Ехать одна не хочу. Нужна поддержка близкого человека. Я не считаю это слабостью. Слишком много пережито и потеряно, чтобы такая поездка далась легко.

У Сергея плотный график. Но я уверена, что завтра все получится.

«Ключи и документы от машины оставил в коридоре на тумбочке».

Сообщение приходит слишком быстро. Я не уверена, что он прочел мой ответ. В отличие от первого, напоминает порыв.

Поджимаю губы. Машина мне очень нужна.

Но забрать Женин подарок мешает дурацкая гордость.

«Лучше продадим ее и разделим деньги пополам. Так будет честно».

Перечитываю перед отправкой. Слова не кажутся чужеродными. Я тоже многое сделала для нашей несостоявшейся семьи. Пусть весь труд заключался в учебе и работе дома, но я старалась. Обесценивать свою роль в паре больше не собираюсь.

«Обсудим. Дай знать, как будет что-то понятно. Нужно оставить ключи консьержке».

Не соглашается, чем невольно разочаровывает меня. Неприятная вибрация пробивает кожу.

Согласись он сейчас, я бы гораздо быстрее решила проблему с автомобилем.

Новое уведомление приковывает взгляд.

Не Женя.

«Артура завтра выписывают. Вы будете?»

Общий чат. Улыбка застывает на лице. Бедняга пробыл достаточно долго в центре. Сергей перестраховался. Каждый наш визит с Павликом доставлял мальчику много радости, но я все равно замечала грусть в его взгляде. Скучал.

«Мы с Пашей обязательно заедем».

Благо, что я все обсудила с родителями Павлика. Его мать пребывала в диком восторге, что у сына появился друг.

На ее месте я бы чувствовала себя так же.

«Олененок, откроешь дверь?:-)»

Новое сообщение подбрасывает в воздух. Боже, я не слышу стука, потому что сижу в ванной комнате! Нет, мы не договаривались на встречу. Но такой внезапный порыв вызывает восторг.

Приятная нега разливается по венам. Запахнувшись в халат, лечу к входной двери. Открываю резким движением и чуть не верещу от радости.

Сергей, прислонившись к дверному косяку, улыбается. В глазах пляшут огненные искры.

— А я подумал, что ты не соскучилась, — игриво протягивает он и переступает порог.

— Как тебе такое в голову пришло? — шепчу я, повиснув на шее.

Горячий поцелуй говорит больше слов.

— Я тоже хочу мороженое! — обиженно дует губы Артур.

Паша демонстрирует ему язык и жадно облизывает виноградный фруктовый лед. Любимый. На самом деле в холодильной сумке в машине еще три таких.

Специально для Артура.

— Милый, потерпи немного, — Дарья Эдуардовна, закатав рукава, наклоняется и поправляет спадающую с Артура шапку. — Мама вернется, поедем домой. Будешь там есть свое мороженое.

— Почему не сейчас?

Артур кидает злобный взгляд на Павлика. Тот едва сдерживает хохот.

— Потому что ништяки — для свободных людей в свободной стране! А ты пока вон, в неволе.