Улыбаюсь и пожимаю протянутые пальцы. Мне не нравится Екатерина. Абсолютно. Но я проявляю чудеса вежливости.

Второй человек после Сергея — это заслуживает уважения.

— А где, собственно, Сережа? — разомкнув наши руки, Екатерина Гадюковна разворачивается к побледневшей Даше.

Дергаюсь от того, как стерва называет Сергея. Слишком нагло, чересчур интимно. Пары ее яда проникают в легкие через воздух.

— Он в палате у Артура, — решительно заявляю я, пока Гадюковна приподнимает бровь. — Выписка сегодня. Мы с Сергеем провожаем его с мамой домой.

— Вы с Сергеем? — она усмехается и складывает руки на груди.

Никаких сомнений. У Гадюковны свои планы на моего мужчину. Но несмотря на внушительный бюст и идеальный нос, я плевала с высокой башни на ее хищные замашки.

Выпрямив спину, смотрю на нее свысока. По взгляду вижу, что стерва впечатлена.

Неужто думала, что парой колких фразочек отгонит меня в сторону? Спешу разочаровать, Сергея не отдам без борьбы.

Он нужен мне самой.

— Екатерина Дмитриевна, — ладони Сергея ложатся на плечи. Расслабляюсь в ту же секунду, впитываю его тепло. — Рад вас видеть.

Гадюковна выдает ослепительную улыбку. Из противной змеюки сразу превращается в ласковую кошечку. Даже в голосе слышится мурчание.

Желание вцепиться в рыжую копну и показать, где гадить нельзя, рисует красочную картинку в голове.

— Сережа, надо поговорить…

Дует губы, хлопает глазками. Вот это скорость переобувки в воздухе! Кого угодно застанет врасплох, кроме меня.

— В рабочее время, — Сергей слегка подталкивает в спину, после чего двигается с места. — Сегодня у меня выходной.

На улицу выбегаем вместе. Сергей то и дело прикасается ко мне. Чаще, чем раньше. Похоже, что его самого тревожит наша встреча с Гадюковной.

Слишком быстро меня увел.

Гадюковна не выходит из головы всю дорогу.

Бывшая девушка? Любовница? Жена? Уж больно дерзко она говорит о Сергее.

Не понимаю своих чувств.

В своем партнере я железобетонно уверена. Но нечто похожее на страх царапает грудь изнутри.

Екатерина такая яркая, умная. Работает вместе с ним. У нее нет никого Жени, который то и дело тянет в прошлое.

Неуверенность подтачивает стабильность. Хочу спросить Сергея об их отношениях, но сдерживаюсь.

Хоть мы и на двух машинах, только Паша едет с нами.

Дорога проходит быстро, несмотря на короткий заезд под дружные визги детей и тяжелые вздохи Сергея за фастфудом.

Знакомые ворота. Мы возле дома, ставшего для меня одним из любимых. Выйдя из машины, останавливаюсь на мгновение и смотрю в окна. Приятные воспоминания вызывают мурашки по всему телу. Нравится заниматься с Артуром. Радостно, что занятия возобновятся в его доме.

— Обожаю, когда ты улыбаешься, — дыхание Сергея путается в волосах.

Морщусь от удовольствия, прижимаюсь к твердой груди. Разворачиваюсь, утыкаюсь носом в белую рубашку.

Аромат Сергея окутывает мягким облаком.

— Нравится дом? — перебирает пальцами спутанные пряди.

— Скорее, его содержимое.

— Что же там за волшебный наполнитель для домов, если ты так улыбаешься? — щекочет руку, заставляет глупо хихикнуть.

Прикрываю рот ладонью и оглядываюсь. Как-то стыдно перед Артуром и Ниной Георгиевной. Приехали проводить моего мальчика, а сами устроили шоу.

Благо, что всем не до нас.

— Много светлых воспоминаний. Рада, ведь Артур снова здесь, — мурлычу под теплыми прикосновениями. — Да и сам дом очень красивый.

Нина Георгиевна отворачивается. Незаметно промакивает глаза платком, когда Артур и Павлик, вооружившись водяными пистолетами, устраивают догонялки. И им не мешает ничего: ни люди вокруг, ни шары, которые используются как мишени, ни инвалидная коляска Артура.

Вся картина вызывает умиление.

И желание любить кого-то так же сильно, как Нина Георгиевна своего сына.

— Посмотри, — говорю и скидываю налипшую на лоб челку. — Счастливые, здоровые дети. У них есть будущее, потому что они встретились с тобой.

— Олененок, — Сергей обнимает за плечи, когда встает спиной, — ты тоже создаешь для них будущее.

— Нет, здесь другое, — бормочу, наблюдая за тем, как Артур ловко кружит на коляске за воротами. — Я просто даю им знания. А ты — целую жизнь.

— Рано или поздно ты тоже подаришь кому-то жизнь. Его голос бархатистыми переливами проносится по коже.