Одергиваю себя и уверенно шагаю в коридор. Пора взрослеть. В конце концов, поеду медленно. Или встану посреди дороги, вызову эвакуатор и закажу такси. Я достаточно заработала, чтобы не рисковать своей безопасностью.

И в состоянии отвечать за собственную жизнь.

Дергать Сережу по каждому пустяку глупо.

Червячок сомнений грызет грудь, пока надеваю высокие ботинки.

И продолжает грызть, когда выезжаю на трассу.

В рамках города, сплошь освещенного светом фонарей, все не так страшно. Ниже скорость движения, светофоры не дают лихачам разогнаться.

Но на большой дороге я цепляюсь за руль двумя руками и едва справляюсь с управлением, когда очередной псих облетает меня по встречке. Порывы ветра с вихрями снега делают свое дело. Колеса периодически гонит в юз.

С разочарованием кошусь на часы. Скорость приходится сбросить. Падающие белые комья мешают рассмотреть колею. Снегоуборочная техника просто не справляется с таким напором.

А Сережа, вероятно, давно дома.

Почему не звонит?

Хочу дотянуться до телефона, но боюсь отвлечься. А ведь Сережа предлагал показать, как подключить смартфон по блютусу. Но все было некогда.

Да и зачем?

Спустя три часа я не верю, что наконец-то паркуюсь возле дома. Пульт от ворот я забыла.

С облегчением замечаю, что соседи тоже не загнали свой седан. Не одна я такая клуша. Машина стоит без фар на морозе. Это немного приободряет.

Ровно до тех пор, пока я не переступаю порог.

Словно в очень плохом сне, чувствую знакомый запах.

Женский.

Он уничтожает изнутри, вытаскивая наружу страхи.

Замираю в коридоре напротив новомодных ботильонов на шпильке.

Голосов нет. Это кажется странным, ведь картина Жениной измены стоит перед глазами.

Разглядываю натекшую с ботильонов лужу.

Разулась, сучка.

Но что-то не сходится. Пораженный шоком мозг собирает детали. Валяющаяся в углу половая тряпка, кинута намеренно небрежно. Влажный теплый пол.

Ощущаю испарение на лице.

Зачем вытирать полы, но оставлять лужу?

Заторможенно снимаю ботинки и поворачиваюсь убрать их в шкаф. Почти беззвучно.

Почему-то нет злости.

Наоборот.

В груди разрастается тревога.

Что-то не так.

Обувь Сережи стоит не на своем месте. Включенная сушилка усердно работает.

Крепко сжимаю в руке телефон.

Сережа любит порядок.

Никогда не кладет ботинки на верхнюю полку. Пусть глупая мысль, но…

«Олененок, вода стекает и пачкает чистую обувь. Ставь вниз».

У него даже кружки повернуты дужками в одну сторону.

Стук собственного сердца кажется таким громким, что непрошенные гости легко пего услышат.

Сережиной куртки я не вижу вовсе.

Желание вызвать полицию свербит на кончиках пальцев, но…

Вдруг я ошибаюсь? Придумываю себе что-то?

Представляю вытянувшееся лицо наряда, когда они заваливаются в дом, а в кровати лежит Сережа с завязанными глазами.

Возможно, я просто не верю.

Или проще придумать в голове нереальный сюжет, чем снова почувствовать боль от предательства.

Только гул крови в ушах не согласен.

Там же Гадюковна? Что бы она сделала здоровенному мужику?

Решительно шагаю вперед.

Торможу каждый раз, проходя мимо очередного дверного проема. В голове, словно тараканы, разбегаются навязчивые мысли. Стоит пересечь косяк, как кто-то кинется сзади.

Не покидает ощущение, что за мной наблюдают.

Веду лопатками, затем испуганно оборачиваюсь. Никого. В доме горит любимый приглушенный свет. Из-за угла никто не выглядывает.

Открытая гостиная на первом этаже добавляет волнения.

Вино, два бокала.

Только бутылка запечатана.

Рядом со столиком валяется пакет с фруктами.

Словно его бросили по пути, когда торопились.

И также спешно замыли полы в коридоре, затем оставили тряпку рядом со стекающим с ботильонов снегом.

В спальню.

Тяжело сглатываю, прежде чем решаюсь идти дальше. Страх сжимает горло, отчего каждый вдох кажется болезненным.

Гадюковна же не сумасшедшая?

Поколебавшись секунду, подхватываю бутылку. Держу за горлышко. Лучше такое оружие, чем никакого.

Как назло, у камина ни полета, ни кочерги.

Из коридора слышится скрип, и я испуганно подпрыгиваю. Останавливаюсь, прислушиваюсь.