Хочу, чтобы, думая обо мне, он всегда выглядел так. Открыто и понятно, чтобы чувствовать исходящее от него тепло. Видеть в глазах собственное отражение. Понимать, что я там.

Сергей съезжает на обочину. Повинуясь непонятному порыву, что подталкивает в спину, выпрыгиваю из машины. Высокий каблук ботильон вязнет в дорожной пыли. Но я не обращаю внимания.

Боже, я бы не догадалась, что все произошло здесь. Ничем не примечательное место. Одно из многих, но подсознание подсказывает мне правильный ответ. Сергей не обманул. Чудится примятая трава там, где я сидела на его пиджаке. Конечно, спустя три месяца, подобное нереально, но фантазию уже не остановить.

Я бегу туда и останавливаюсь, глядя на увядшие кустики. Вижу совершенно другое: зеленые ростки, припорошенные пылью, и свои разбитые колени. Вспоминаю, как мягкая ткань касалась оголенной кожи. От этого стая непослушных мурашек щекочет затылок. Потому что всплывает следующий кадр.

Его руки, так нежно и осторожно касающиеся моей кожи.

— Ты помнишь? — от эмоций перехватывает дыхание.

Меня всю распирает изнутри, потому ничего толкового я выдать не могу. Слова застревают в горло, восторг захлестывает с головой.

Да. Вот оно — идеальное место для первого свидания.

Поворачиваюсь и смотрю на него. Сергей стоит возле машины, но близко не подходит.

— Сложно забыть человека, которого едва не сбил. Как и место, — говорит как-то странно. Пожимает плечами. Смотрит в сторону горизонта так же, как и тогда.

Ледяная стена вновь растет между нами: ее холод проникает под одежду и заставляется ежиться. Мне совсем не хочется терять ту ниточку доверия, что образовалась между нами. Боюсь, что оттуда он уже не выйдет прежним. Спрячется за прочной броней навсегда.

Мороз больно колет. У моих бабочек обморожение третьей степени. Иначе почему сердце разочарованно пропускает удар?

Надеюсь, что на лице не отражаются мысли. Все-таки я себе надумала многое или намечтала, поскольку ждала других слов.

Он слишком... Реалист.

Пока я витаю в облаках, безжалостно тянет на землю. А мне не хочется. Не так и не сегодня. Поджимаю губы.

Очень жаль испачканные ботильоны.

— Да-а, — тяну, пытаясь скрыть разочарование, — да, конечно. Простите…

— Плохо, — внезапно выдает Сергей, отчего я изумленно распахиваю рот. — То, как ты полагаешься на все, что я говорю.

Замираю. Хлопаю ресницами. Пытаюсь понять, о чем Сергей говорит. Но ничего не выходит.

А он смотрит. Впивается взглядом. Топит в черных омутах, но не подпускает.

Держит ледяную стену.

— Я вам доверяю, — подбираю правильный ответ.

Улыбается. Нет, не попала. Верчу головой.

— Я не понимаю.

— Олененок, — вздыхает как-то тяжело, — не доверяешь. Полагаешься.

Морщиться. А я не шевелюсь, чтобы не разрушить этот момент. Не перебить его. Почему-то это кажется безумно важным, но…

Боюсь приближаться к нему.

Сейчас.

Он снова максимально открыт, однако я не хочу оказаться там. В том водовороте.

Хотя и ощущаю, как меня в него затягивает.

— Кать, — черные омуты гипнотизируют, — когда мы были здесь в первый раз, ты казалась испуганным маленьким зверьком. Закрывшимся. Тебя хотелось вытащить, защитить, согреть.

— Разве это хорошо, — бормочу и хмурюсь.

А он качает головой.

— Нет, — вздыхает и смотрит как-то… мягко. — Но в тот день ты полагалась только на себя.

— Не понимаю, — упрямо бормочу, а Сергей отступает от машины.

Идет ко мне. Даже не замечаю тот момент, когда подходит слишком близко. Просто одно мгновение — и он рядом.

Растворяет меня. Голова опять идет кругом, когда чувствую его аромат.

— То, что я видел во вторую нашу встречу. И в следующую, — напрягаюсь от звука его голоса.

Ладонью проводит по волосам, сбрасывая влагу от легкой изморози. — Кать, я взрослый. Видел достаточно. Ты мне нравишься. Я не хочу торопиться и не знаю, к чему это приведет. Но то, как ты ищешь фундамент в ком-то другом, а не в себе, меня настораживает.

— Я не ищу ни в ком фундамент, — выплевываю зло, взмахнув руками. — И прекрасно справляюсь со всем сама!

Недоверчиво фыркает, потом вздыхает. Тяжело и снисходительно, как будто говорит с ребенком.

Чувствую, как грудную клетку рвет от обиды и злости.

Какой, к черту, фундамент? Не нужен мне никакой фундамент. Я и сама прекрасно стою на своих двоих.

В ответ слышу смех.