— Исправлю.

— У вас пятнадцать минут.

Дверь закрылась.

Я вскочила.

На столе мгновенно выросли папки.

Доверенности.

Служебные письма.

Журнал регистрации.

Печати.

Ноутбук.

Максим появился рядом неожиданно.

— Первый выезд?

— Похоже.

— Тогда совет.

— Какой?

Он понизил голос.

— Ничего не забывай.

Вообще ничего.

— Постараюсь.

— Нет.

Постарайся недостаточно.

Я только усмехнулась.

Через пятнадцать минут все было готово.

Полковник вышел из кабинета.

Окинул взглядом стопку документов.

— Поехали.

Служебная машина уже ждала у входа.

За рулем сидел немногословный водитель.

Полковник устроился сзади.

Я нерешительно остановилась.

— Садитесь.

Он даже не посмотрел в мою сторону.

Я заняла место рядом.

Несколько минут ехали молча.

Москва просыпалась окончательно.

Пробки становились плотнее.

Люди торопились.

Кто-то пил кофе прямо на ходу.

Кто-то говорил по телефону.

Полковник открыл папку.

Начал читать документы.

Не отвлекаясь ни на дорогу, ни на окружающий мир.

Я украдкой посмотрела на него.

Как вообще можно читать в машине?

Меня бы уже укачало.

— Миронова.

Я вздрогнула.

— Да?

— Если хотите что-то спросить, спрашивайте.

Я смутилась.

Неужели заметил, что я смотрю?

Конечно заметил.

Глупый вопрос.

— Можно?

— Да.

— Вы всегда работаете в дороге?

— Почти.

— Не устаете?

— Привык.

Короткие ответы.

Но сегодня хотя бы без ледяного холода.

Это уже что-то.

Первое ведомство встретило привычной суетой.

Коридоры.

Люди в форме.

Кабинеты.

Подписи.

Печати.

Я едва успевала следовать за начальником.

Он здоровался почти с каждым.

И что удивительно...

Все отвечали ему с уважением.

Без подобострастия.

Без страха.

Именно с уважением.

Возле одного кабинета навстречу вышел пожилой мужчина.

Полковник первым протянул руку.

— Виктор Иванович.

Как здоровье?

— Уже лучше.

Спасибо.

— Давление?

— Почти нормальное.

— Берегите себя.

Они обменялись несколькими фразами.

Совсем коротко.

Но в них было столько обычного человеческого участия, что я невольно остановилась.

Это был совсем другой Воронцов.

Не тот, которого видели в приемной.

По дороге обратно я не выдержала.

— Можно вопрос?

— Можно.

— Вы всех знаете?

— Нет.

— Но кажется именно так.

Он закрыл папку.

Впервые за всю дорогу.

— Я помню людей.

Не должности.

Эта фраза прозвучала неожиданно тепло.

Будто случайно.

В архиве пришлось задержаться.

Нужные документы никак не могли найти.

Прошел час.

Потом еще один.

Сотрудники нервничали.

Извинялись.

Обещали ускориться.

Полковник ни разу не повысил голос.

Не сделал замечания.

Не поторопил.

Он просто сел за стол.

Открыл ноутбук.

Продолжил работать.

Будто ожидание тоже было частью плана.

Я наблюдала за ним исподтишка.

Ни одного лишнего движения.

Ни одной жалобы.

В какой-то момент архивариус совсем растерялся.

— Простите...

Еще немного.

Мы действительно ищем.

Полковник спокойно ответил:

— Не торопитесь.

Лучше найдите правильно.

Мужчина благодарно кивнул.

Когда он вышел, я тихо сказала:

— Вы очень терпеливый.

Воронцов посмотрел на меня.

— Нет.

— Тогда почему не сердитесь?

— Потому что это ничего не изменит.

Я задумалась.

И правда.

Крик документы быстрее не найдет.

В два часа дня мы наконец освободились.

Я почувствовала, что ужасно проголодалась.

Но промолчала.

Неудобно.

Полковник посмотрел на часы.

Потом неожиданно спросил:

— Обедали?

Я даже растерялась.

— Нет.

— Я тоже.

Он сказал это так спокойно, словно речь шла о погоде.

— Тогда остановимся.

Через несколько минут машина свернула к небольшому кафе.

Без вывесок.

Без пафоса.

Я удивленно посмотрела на начальника.

— Вы сюда часто приезжаете?

— Иногда.

Внутри оказалось тихо.

Почти пусто.

Официант сразу узнал Воронцова.

— Добрый день, Андрей Сергеевич.

— Добрый.

Он заказал обычный бизнес-ланч.

Я сделала то же самое.

Несколько минут мы молчали.

Потом полковник неожиданно спросил:

— Вам нравится работа?

Я честно ответила:

— Да.

— Несмотря на мои замечания?

Я невольно улыбнулась.