— Нормальности у нас не будет, Элиза, — сказал он, и в его голосе не было сожаления, только твёрдая решимость.

— По крайней мере, не сейчас. Светское, юридическое, а теперь вот и это. Но сражаться мы будем вместе. И метка наша — не стыд, не клеймо. Это наш штандарт. Наше знамя. И мы его не спустим.

Снаружи послышался звук подъезжающего извозчика. Реальность, жестокая и беспощадная, снова врывалась в наш хрупкий уют. Но на этот раз я не чувствовала прежнего страха. Только горечь от предательства и холодную, ясную решимость. Юма с её пирогом и кинжалом отняла у меня последние иллюзии.

Я взглянула на его суровое лицо, на напряжённые плечи, и положила руку поверх его, на своём запястье, прямо на тёплую, пульсирующую метку.

Спустя несколько минут в дверь постучали. Рихард, не отпуская меня, крикнул: «Открыто!»

В комнату вошли четверо. Двое в форме городской полиции, серьёзные и молчаливые, и двое военных в штатском, но с той самой прямой, несгибаемой выправкой, что выдавала в них солдат.

А впереди них — мужчина, который сразу привлёк внимание. Почти такого же роста, как Рихард, но более широкий в плечах, с густыми рыжеватыми волосами, стянутыми в короткий хвост у затылка, и насмешливыми, пронзительно-зелёными глазами, которые мгновенно оценили обстановку. На его лице, обветренном и покрытом сеткой мелких морщин, красовался аккуратный шрам через верхнюю губу.

— Ну-ну, Рихард, — произнёс он хрипловатым, привыкшим к команде голосом, окидывая взглядом комнату, лежащую на полу Юму и нас с Рихардом, прижавшихся друг к другу.

— Начал принимать гостей без предупреждения? И с таким… экстремальным развлечением.

— Хекс, — Рихард кивнул, и в его тоне впервые за вечер прозвучало что-то вроде облегчения.

— Без предупреждения, но с подарком. Член «Круга Пламени». Пыталась напасть на Элизу.

Глаза Хекса сузились, насмешка мгновенно сменилась холодной концентрацией. Он сделал шаг к Юме, которая уже приходила в себя и слабо стонала. Его люди молча окружили её.

— «Круг Пламени»? — Хекс свистнул.

— Давно не слышал этой сказки для пугливых аристократов. Думал, их после того дела с семьёй Теней искоренили. — Он наклонился к Юме, без всякой церемонности взял её за подбородок, заставив посмотреть на себя.

— Проснись, красавица. Пора поговорить.

Юма открыла глаза. Взгляд её, сначала мутный от боли, быстро прояснился и наполнился той же безумной ненавистью, что и раньше. Она попыталась дёрнуться, но её руки были уже скручены за спиной.

— Грязные ублюдки, — прошипела она, плюя в сторону Рихарда и меня.

— Предатели своей крови! Скользнете в ад вместе со своими проклятыми метками!

Хекс лишь поднял бровь.

— Красноречиво. Для старта. Кто твой наставник? Где собирается ваш «круг»?

— Молчи, драконье отродье! — выкрикнула она, и слюна брызнула с её губ.

— Вы все — ошибка! Болезнь! Мы Благое пламя! Сожжём каждую такую пару, вырежем каждую метку! — она кивнула на меня.

Один из военных, молчаливый тип с каменным лицом, достал блокнот и начал что-то записывать. Второй обыскивал корзинку, выкладывая на стол её содержимое: кроме сантиметра и блокнота с мерками (которые, как я теперь понимала, были лишь прикрытием), там оказался ещё один тонкий стилет, маленькая склянка с бесцветной жидкостью и несколько золотых монет — не местной чеканки. Впервые такую видела.

— Работает на заказ, — констатировал Хекс, рассматривая монеты.

— Или на спонсора. Кто платит, девочка? Кто указал тебе на эту пару?

Юма заскрежетала зубами и отвернулась, уставившись в стену. Её молчание было красноречивее любых слов — фанатичная преданность своему делу, смешанная со страхом перед разоблачением.

Хекс выпрямился и взглянул на Рихарда.

— Здесь мы ничего не добьёмся. У неё глаза фанатика. Потребуется время и… особые условия. Отвезу её в изолятор на окраине. Там с ней поговорят специалисты. — Он помолчал, затем добавил более тихо, чтобы я не слышала, но мои натренированные уши уловили:

— Старые методы ещё работают. Она заговорит.

Рихард кивнул, его лицо было мрачным. Он не одобрял «старых методов», но понимал их необходимость. А я… о них знать не хотела…

— Завтра утром я буду у тебя, — сказал Рихард.