Он встал, отряхнулся и протянул мне руку. Я посмотрела на эту руку, сильную, надежную, только что спасшую мне жизнь. На сломанные очки в своей ладони. На его лицо, в полутьме освещенное отблеском фонаря, напряженное, сосредоточенное, без тени прежнего холодного отчуждения.

Я положила свою руку в его. Он помог мне подняться, крепко держа, пока я не обрела опору на дрожащих ногах. Потом подошел к сугробу, откопал мою сумку, отряхнул ее и взял снова.

— Пошли.

Я проснулась от странного чувства незавершенности. Мир вокруг был мягким, размытым, лишенным привычных резких контуров. Потолок над головой представлял собой белую пелену, окно — светящееся пятно, а знакомые очертания мебели в комнате Рихарда таяли в полумраке, как акварельные пятна. Я моргнула, пытаясь протереть глаза, и только тогда до меня дошло. Очки. Мои очки разбились вчера, когда тот чертов извозчик…

Память вернулась вместе с ледяным уколом страха в солнечное сплетение. Грохот колес, снег во рту, его руки, резко увлекающие меня в сторону, сокрушительный хруст стекла под нами. Я приподнялась на локте, и мир поплыл еще сильнее. Без очков я была почти слепа на расстоянии больше вытянутой руки. Все превращалось в цветовые пятна и тени.

Дверь в спальню скрипнула. В проеме возникла высокая, темная тень, которая через секунду обрела смутные, но узнаваемые черты Рихарда.

— Проснулась? — его голос был низким, утренним, без привычной служебной резкости.

— М-м… — я промычала, беспомощно щурясь. — Я… ничего не вижу.

— Это понятно, — он вошел в комнату, и его фигура стала чуть четче. Он был в простых темных брюках и белой, расстегнутой на пару пуговиц рубашке. Ну где очки, когда они так нужны⁉

— Новые очки я уже заказал в самой лучшей мастерской. Но сделают их только завтра.

— Завтра? — голос мой прозвучал жалобно. Целый день в этом тумане?

— Завтра, — подтвердил он. Подошел ближе и сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. — Как ты вообще без них? Далеко видишь?

Я покачала головой, чувствуя себя нелепо уязвимой.

— Очень плохо. Дальше своей руки — все как в густом молоке. Читать не могу. Лица различаю с трудом.

Он посмотрел на меня, прищурившись, и вдруг уголок его рта дрогнул в едва уловимой усмешке.

— Знаешь, на кого ты сейчас похожа? На слепого котенка. Который пытается выглядеть сердитым, но из-за того, что ничего не видит, только щурится и тыкается носом не в ту сторону.

Меня слегка покоробило от сравнения, но обидеться я не успела.

— Ладно, котенок. Подъем. Завтрак уже готов. И не пытайся геройствовать — по стенам не шаркай, я поведу.

День, который начался с ощущения беспомощности, медленно превратился в нечто… странное. Интимное. И до смешного неловкое.

За завтраком я, пытаясь налить себе чай, промахнулась мимо чашки и залила скатерть. Рихард, не говоря ни слова, вытер лужу, передвинул мою руку прямо на ручку чайника и накрыл своей ладонью, направляя носик точно в чашку. Его пальцы были твердыми и теплыми. Я замерла, ощущая каждый его сустав.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как горит лицо.

— Не за что, — ответил он просто, но не убрал руку сразу, давая мне закончить.

Потом я попыталась помочь ему убрать со стола и, приняв размытое темное пятно за табурет, решительно наступила на кошачью миску. Пустая, к счастью. Грохот был оглушительным. Рихард, стоявший у раковины, обернулся.

— Цель поражена? — спросил он с невозмутимым видом.

— Кажется, да, — сдавленно ответила я, ощупывая ногой пластиковые осколки. — У тебя есть кот?

— Нет, но когда-то был.

Он вздохнул, подошел, отодвинул меня в сторону и сам убрал последствия моей «атаки». Его спина, в тонкой ткани рубашки, была прямо перед моим размытым взглядом. Широкая, надежная.

Самым неловким моментом стало, когда я, выйдя из ванной и плохо ориентируясь в пространстве, вместо того чтобы повернуть в гостиную, уперлась лицом ему прямо в грудь. Он стоял в коридоре, и я, не видя его, прошла прямо в него.

Он не отпрянул, лишь слегка ахнул от неожиданности и обхватил меня за плечи, чтобы я не потеряла равновесие.

— Ты куда? — его голос прозвучал прямо над моей головой.

Я отшатнулась, но его руки не отпустили. Мое лицо было в сантиметрах от его груди. Я чувствовала тепло его тела… Сердце бешено заколотилось — уже не от страха, а от чего-то другого.

— Я… я думала, тут проход, — выдавила я.