Его губы мягко двигались по моим, словно вырисовывая каждую букву только что сказанного. Я ответила ему, открываясь этому чувству полностью, без остатка. Его рука скользнула в мои мокрые волосы, притягивая ближе. Вода вокруг нас тихо плескалась, нагретая теплом наших тел и этим бесконечным, сладким поцелуем, в котором было всё: и обещание, и благодарность, и та любовь, о которой мы боялись говорить вслух.

Когда мы наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, он прижал мой лоб к своему.

— Завтра будет что будет, — прошептал он. — А сегодня ты здесь. Со мной. И этого достаточно.

Я кивнула, не в силах говорить, и просто закрыла глаза, слушая стук его сердца под ухом — ровный, сильный, самый надёжный звук в этом непредсказуемом мире.

Дорога до поместья моих родителей заняла чуть больше трёх часов. Мы выехали на рассвете в закрытой карете Рихарда, и большую часть пути я молча смотрела в окно, наблюдая, как городской пейзаж сменяется ухоженными полями, а потом — лесистыми холмами. Рихард не настаивал на разговоре, но его присутствие было ощутимым и твёрдым. Он сидел напротив, иногда просматривая бумаги из своего портфеля, иногда просто глядя на меня, и в его взгляде читалась не только поддержка, но и готовность встретить любой поворот событий.

— Они не изменились, — тихо сказала я, когда сквозь деревья показались знакомые остроконечные крыши и кирпичные стены. — Особняк выглядит так же. Будто время здесь остановилось в тот день, когда я уезжала.

— Люди меняются чаще, чем камни, — отозвался Рихард, складывая документы. — Будь готова к этому.

Карета въехала через кованые ворота и остановилась на гравийном круге перед парадным входом. Слуги в знакомой ливрее уже выстроились на ступенях. Ничего не изменилось. Даже запах, воска, старого дерева и увядающих цветов в вазах, ударил в ноздри, как дуновение из прошлого, которое я так старалась забыть.

Дверь открыл пожилой дворецкий, лицо которого я помнила с детства. Его взгляд скользнул по мне без удивления, как будто я уезжала вчера.

— Леди Элиза. Добро пожаловать домой. Ваш отец ждёт вас в Зелёной гостиной.

«Домой». Слово прозвучало фальшиво и горько.

Нас провели через анфиладу холодных, наполненных дорогой, но бездушной мебелью комнат. В Зелёной гостиной у камина стояли двое мужчин.

Мой отец, Бернард, казалось, немного ссутулился с тех пор, как я видела его в последний раз на моей свадьбе. Его некогда тёмные волосы теперь были седыми у висков, но взгляд из-под густых бровей оставался таким же острым и оценивающим. Рядом с ним, Тони, мой сводный брат. Мальчишка, которого я помнила долговязым подростком, превратился в мужчину, сколько ему сейчас, двадцать пять?

— Элиза, — произнёс отец, сделав шаг вперёд. Его голос прозвучал тепло, почти растроганно. Он раскрыл объятия. — Дочка. Наконец-то.

Я замерла на мгновение, потом, движимая скорее привычкой к светским условностям, чем желанием, шагнула вперёд и позволила ему обнять себя. Его объятия были крепкими, но быстрыми. Похлопав меня по спине, он отступил, держа за плечи, и окинул взглядом с ног до головы.

— Выглядишь… хорошо. Повзрослела.

— Отец, — выдохнула я, не зная, что ещё сказать.

Тем временем Рихард стоял чуть позади, наблюдая. С его лица не сходило вежливое, нейтральное выражение, но я знала, что он впитывает каждую деталь, каждую интонацию. Мне показалось, атмосфера была почти тёплой. Может, я ошибалась? Может, годы разлуки и обиды исказили мои воспоминания, и они в самом деле скучали? Между нами висело тяжёлое, невысказанное недопонимание, но сейчас оно казалось не враждебным.

— А это, должно быть, генерал Вальтер, — обратился к нему отец, отпустив мои плечи. Его взгляд стал профессионально-оценивающим.

— Бернард. Отец Элизы. Честь познакомиться.

— Рихард Вальтер, — коротко представился Рихард, обменявшись с ним крепким рукопожатием.

— Благодарю за гостеприимство.

— А я Тони, — легко вступил в разговор сводный брат, пожимая руку Рихарду. Его улыбка стала шире, глаза с любопытством бегали от меня к Рихарду и обратно.

— Ну что, сестрёнка, возвращаешься в родные пенаты с рыцарем в сияющих доспехах. Не ждать ли нам в скором времени племянников? Судя по слухам, вы с генералом не теряете времени даром.

— Тони! — резко обернулась я к нему, чувствуя, как жар стыда и гнева заливает щёки. Его наглость была непереносимой.

— Что? Шучу, шучу! — Он поднял руки, изображая невинность, но в его глазах светился неподдельный интерес.