— Но… ты обещаешь, что они не пострадают? Даже если… если они виноваты?

— Я обещаю быть справедливым, — сказал он твёрдо. — Но если твой брат замешан в этом, я не буду его покрывать. Никого не буду.

Хекс кивнул, словно получив приказ, и молча вышел из кабинета. Рихард подошёл ко мне, взял моё лицо в свои ладони.

— Прости, что кричал.

— Я тоже, — я прижалась лбом к его груди. — Просто… я боюсь за них. Несмотря ни на что.

— Я знаю. И это делает тебя человеком. Дай нам сегодня разобраться. А ты останешься здесь, под охраной. Ни шагу из здания. Обещай.

Оставшись одна в приёмной, я попыталась сосредоточиться на бумагах, но мысли путались. Пожар на складе. Угроза. Тони и наёмники. Мать, умирающая в своей комнате. Отец, полный гнева и страха. Всё это сплеталось в тугой, тёмный клубок. Что-же происходит в моей жизни? Даже Рихард сейчас сам не свой, или он всегда был таким? Он и шагу не дает ступить.

Примерно в полдень дверь осторожно приоткрылась, и внутрь заглянул молодой лейтенант — один из тех, кого Рихард приставил охранять меня сегодня.

— Мисс? Вам письмо. Передали через уличного мальчишку. Сказали, срочно и только в ваши руки.

Он протянул мне конверт из плотной, простой бумаги. Ни имени, ни печати. Сердце ёкнуло. Я поблагодарила лейтенанта, дождалась, когда он выйдет, и вскрыла конверт.

Почерк был неровным, торопливым, но узнаваемым. Тони.

«Сестрёнка. Если читаешь это, значит, старый дракон тебя всё-таки прикрыл, как и предполагал. Умница. Не приезжай сюда. Совсем. В доме сейчас неспокойно. Отец сбился с ног, пытаясь понять, кто и за что. Мать… матери уже всё равно. А я… я зашёл слишком далеко, чтобы останавливаться. Всё идет не по плану. Наш „общий друг“ оказался с большими зубами, чем я думал. Он хочет не просто запугать, а сжечь всё дотла. И мне, и тебе, и нашему генералу. Если что, помни: склад боеприпасов — это только цветочки. Главный удар будет там, где его не ждут. Там, где бьётся сердце. Береги своё. И передай Вальтеру, иногда крысы селятся в стенах собственного дома. Прости за всё. Т.»

Сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди. «Главный удар будет там, где бьётся сердце». Штаб? Его дом? Или… я посмотрела на дверь кабинета Рихарда. «Ближе. Иногда крысы селятся в стенах собственного дома».

Предательство. Он говорил о предательстве в ближнем кругу.

Я вскочила, схватила записку и бросилась к его кабинету. Не постучав, распахнула дверь.

Рихард сидел за столом, разговаривая по полевому телефону. Увидев моё лицо, он мгновенно прервался.

— Что случилось?

Я молча протянула ему записку. Он пробежал её глазами, и лицо его стало абсолютно бесстрастным. Он положил трубку.

— «Молот»… в стенах собственного дома, — пробормотал он, поднимая на меня взгляд. — Он мог иметь в виду кого угодно. Охранника. Клерка. Офицера…

— Или того, кому все доверяют, — прошептала я. Леденящая догадка, ужасная и неопровержимая, начала кристаллизоваться в моём сознании. Кто имел доступ ко всему? Кто знал все планы? Кто мог незаметно передавать информацию и при этом оставаться выше подозрений?

Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела то же самое понимание, ту же самую чудовищную мысль. Но произнести её вслух пока никто не решался. Это было бы слишком страшно.

В этот момент в приёмной раздался оглушительный звонок телефона. Я выскочила, чтобы ответить. Голос в трубке был незнакомым, перепуганным.

— Это служанка из поместья… Элиза, это вы? Я для вас работала! Здесь… здесь люди генерала. Они обыскивают дом. А мистер Тони… его нет. Он уехал рано утром. Но он оставил для вас записку, спрятал её. Я нашла. Она говорит… «Ищи подарок в месте, где начинается твоя новая жизнь».

Я поблагодарила её и, еле дыша, передала слова Рихарду.

— «Где начинается твоя новая жизнь»… — он повторил. — Комната в Старом Порту? Нет, слишком очевидно. Моя квартира? Там уже искали. Штаб?..

— Не место, — вдруг осенило меня. — А момент. Моя новая жизнь началась… когда я сняла корсет. И бросила его в мусорное ведро в той комнате.

Рихард уже хватал плащ.

Я сидела, сжимая в кулаке ту самую записку, и не могла остановить внутреннюю тряску. «Молодой парень». Это мог быть кто угодно. Конспирация. Или… или он сам. Тони. Спрятался там, в последнем месте, куда бы кто-то полез его искать.