— Значит, юридически мы связаны по рукам и ногам, пока он сам не подаст на развод или не совершит ошибку, которую можно будет доказать.

— Именно так, генерал. Я могу начать готовить документы, собирать свидетельства о… несоответствии брака, но это долгий, грязный и унизительный для леди процесс с непредсказуемым исходом, учитывая влияние семьи Крешенци.

Рихард кивнул, встал и поблагодарил юриста коротким кивком. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как в глубине его глаз клубятся тёмные тучи разочарования и гнева. Он не привык, чтобы что-то было вне его контроля.

На улице он на секунду замер, глядя куда-то вдаль, а затем решительно взял меня под локоть.

— Сейчас, — заявил он, направляя меня в сторону от оживлённой улицы.

— Куда? — спросила я, едва поспевая за его широким шагом.

— Вы завтракали?

— Нет, я…

— Так и знал. — Он открыл дверь небольшого, но уютного кафе, откуда пахло свежей сдобой и жареным кофе.

— Нельзя решать важные дела на пустой желудок. Это снижает эффективность.

Мы сели за угловой столик. Он, не спрашивая, заказал два кофе, тарелку свежих круассанов и булочек с корицей. Когда всё принесли, он молча подвинул тарелку ко мне.

— Ешьте.

— Я не голодна, — попыталась я возразить, но мой желудок предательски заурчал, почуяв аромат выпечки.

Он лишь хмыкнул и отломил кусок круассана себе.

— Вы должны набираться сил. Сегодня будет непростой день.

Я осторожно откусила кусочек булочки. Она была невероятно вкусной, тёплой и воздушной. Как-же я люблю корицу…

— Почему? Что мы будем делать?

— Мы, — сказал он, отпив кофе и посмотрев на меня прямо своими ледяными глазами, — пойдём к вашему мужу.

Я поперхнулась. Крошки пошли не в то горло. Я закашлялась, хватая ртом воздух, глаза наполнились слезами. Рихард, не меняясь в лице, протянул мне стакан с водой.

— Я… мы… что⁈ — наконец выдохнула я, отдышавшись.

— Вы с ума сошли? После того, что он натворил⁈ Он же… он же прикажет нас убить на пороге!

— Нет, — спокойно возразил Рихард. — Он аристократ. Он не станет устраивать бойню в собственном доме при свидетелях. Особенно если одним из свидетелей буду я. Это пойдёт против него.

Он произнёс последние слова с такой ледяной презрительной интонацией, что стало понятно: для него эта «честь» не стоит и ломаного гроша.

— Мы придём открыто. Заявим о наших намерениях. Покажем, что вы не одна. Что за вами стоит сила. Иногда лучшая тактика — это прямая атака, чтобы оценить оборону противника и дать ему понять, что его игры раскрыты.

Он доел свой круассан, вытер пальцы салфеткой с видом человека, закончившего планирование сложной военной операции.

— Доедайте, — приказал он, уже вставая, чтобы расплатиться. — Вам понадобятся силы. Нам предстоит посетить логово дракона. И я намерен выйти оттуда с вашим разводом. Или, на худой конец, с чётким пониманием, как его заполучить.

Я сидела, сжимая в руках тёплую чашку, глядя на его прямую, непоколебимую спину у стойки. Страх сжимал желудок, смешиваясь с тёплой булочкой в странный, тошнотворный ком. Идти к Энзо? Добровольно? Это было безумием.

Дорога к холму, где гордо возвышался особняк Крешенци, казалась мне теперь дорогой на эшафот. Каждый шаг по знакомой, вымощенной камнем дороге отзывался в памяти тремя годами молчаливого страдания. Я шла, прижавшись к Рихарду, не столько из желания близости, сколько потому, что ноги отказывались держать меня прямо. Он шагал твёрдо и неуклонно, рука под моим локтем, думает я сбегу⁈ Да, могла бы…

— Он знает, что мы идём? — прошептала я, глядя на мрачные башни дома, которые всё приближались.

— Я отправил ему курьера с письмом сегодня утром, — ответил Рихард, не поворачивая головы. Взгляд был прикован к воротам, будто он оценивал укрепления вражеской крепости.

— Указал, что мы можем заглянуть в течение дня. По крайней мере, мы не непрошеные гости. Это обязывает его к определённым нормам приличия.

«Нормы приличия» Энзо были весьма своеобразными, но мысль о том, что он ждёт, немного успокоила мою дрожь.

Нас встретил надменный дворецкий, который три недели назад молча наблюдал, как я уезжаю с одним чемоданом. Его каменное лицо не дрогнуло при виде меня рядом с генералом Вальтером, но в его глазах мелькнуло что-то вроде холодного любопытства.