— Неплохая цель для генерала, — усмехнулась я.

— Лучшая из всех, что у меня были.

— Ты встала, теперь можно и завтракать. Уже всё готово — объявил он.

— Я могла бы и сама сделать нам завтрак, всё хорошо.

— Дай поухаживать за любимой женщиной… — с наигранной обидой прошептал он мне в ухо.

— Ты невыносим, — простонала я, но в голосе не было ни капли возмущения.

День пролетел в каком-то тумане. Рихард уехал в штаб и в суд, а я осталась с Фридой, которая кормила меня бульонами и травяными настоями, ворча, что без неё мы пропадём. К обеду пришёл Амель с новостями: лорда Николаса ди Сантиса взяли под стражу, когда он пытался бежать из города. Сильвия, как и обещала, дала показания, подробные, без утайки, и теперь её участь зависела от милости суда.

Энзо выпустили под расписку. Говорят, он сразу же уехал в загородное поместье. Честно говоря, мне было всё равно.

К вечеру, когда Рихард вернулся, я уже сидела в гостиной, одетая в чистое платье, которое где-то раздобыла Фрида. Он вошёл, устало потёр шею, но, увидев меня, улыбнулся.

— Выглядишь почти здоровой.

— Почти, — согласилась я. — Ещё пару дней режима, и буду как новенькая.

— Отлично, — он подошёл, наклонился, поцеловал меня в губы — Потому что завтра у нас важный день.

— Какой?

— Суд по твоему разводу. Назначили на одиннадцать утра. — Он сел рядом, взял мои руки в свои. — Я буду рядом. Всё время. И после, когда всё закончится…

— Что? — спросила я, затаив дыхание.

— После, когда всё закончится, я хочу задать тебе один вопрос. Самый важный в моей жизни.

Я смотрела в его серые глаза и видела в них своё будущее. Свою любовь. Свою судьбу.

— Я уже знаю ответ, — прошептала я.

— А я всё равно спрошу, — он усмехнулся. — По уставу положено.

Мы рассмеялись. За окном начинал падать снег — крупными, пушистыми хлопьями, укрывая город белым, чистым одеялом. И в этом снеге, в этом вечере, в этом доме было всё, что мне нужно.

Утро встало хмурое, но ясное. Снег, падавший всю ночь, укрыл город пушистым белым одеялом, приглушив звуки и сделав мир за окном сказочно тихим. Я стояла у окна в гостиной, кутаясь в тёплую шаль, которую Фрида сунула мне ещё вчера, и смотрела, как редкие прохожие прокладывают первые тропинки.

— Волнуешься? — раздался за спиной низкий голос Рихарда.

Я обернулась. Он стоял в дверях уже полностью одетый, парадный мундир, начищенные до блеска сапоги, при всех регалиях. Таким я видела его впервые.

— Есть немного, — призналась я. — А ты?

— Я всегда волнуюсь, когда дело касается тебя, — он подошёл, встал рядом, глядя на заснеженную улицу. — Но сегодня всё решится. Я это чувствую.

— А вдруг что-то пойдёт не так?

Он повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони.

— Элиза, у нас есть доказательства, свидетели, закон на нашей стороне. Даже если лорд Сантис попытается выкрутиться, его преступления слишком серьёзны. А твой развод… — он усмехнулся, — после того, как твой муж оказался замешан в заговоре и покушении на тебя, суду даже думать не придётся. Ты будешь свободна уже сегодня.

Я кивнула, чувствуя, как от его уверенности мои страхи отступают.

— Идём, — сказал он, протягивая руку. — Фрида уже заждалась с завтраком. Она сказала, что без плотной еды в суд идти нельзя — «голодный дракон и женщина, хуже врага».

Я рассмеялась, и напряжение немного отпустило.

Здание Верховного суда встретило нас величественным холодом гранита и строгими лицами приставов. Мы поднялись по широкой лестнице, и каждый шаг отдавался эхом в пустынном холле. Рихард сжимал мою руку, и это придавало сил.

В зале заседаний уже было полно народу. Скамьи для публики заполняли любопытные аристократы, журналисты с блокнотами, какие-то важные лица в мундирах и дорогих костюмах. Когда мы вошли, десятки глаз устремились на нас. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но Рихард легонько сжал мои пальцы, и я выпрямилась, стараясь не обращать внимания на шёпотки.

Мы заняли места за столом истцов. Наш юрист, тот самый пожилой дракон с безупречными манерами, уже раскладывал бумаги. Он приветственно кивнул нам.

— Всё готово, генерал. Доказательства неопровержимы.