Я подошла, подхватила её под руку. Энзо кое-как встал сам, опираясь на меч, как на трость. Кровь из его плеча всё ещё сочилась, но он, кажется, даже не замечал. Мы стояли втроём посреди коридора, залитого кровью, усыпанного битым стеклом и обломками оружия, и я вдруг поняла, что это, наш общий рубеж. Наша общая победа. Мы что-то можем без Рихарда.

— Это Блэквуд, — сказал Энзо, и его голос, только что срывавшийся от слёз, звучал твёрдо. — Больше некому. Он хочет уничтожить всех, кто связан с Катариной. Возможно письмо для Рихарда было подставным, кто-то хотел его выманить?

— Скорее всего, не зря они напали именно сегодня.

— Значит, будем готовы, — Энзо выпрямился, и в его глазах горел новый, незнакомый огонь. — Я больше не позволю никому угрожать моей семье.

Семья. Он сказал «моя семья». И в этот момент я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, от усталости, от страха, от благодарности.

— Нам нужно укрепить охрану, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И сообщить Рихарду. Он должен знать.

— Я пошлю людей на рассвете, — кивнул Энзо. — А пока… пока нам всем нужно в безопасное место. Подвал с тайным ходом, самый надёжный вариант. Там нас не найдут, даже с новым нападение. Отоспимся спокойно.

Мы спустились в подвал, и Сильвия, несмотря на рану и кружащуюся голову, показала мне потайную комнату, о которой знали только члены семьи и самые доверенные слуги. Там было тесно, узкая комната с каменными стенами, парой лежаков и запасом воды и еды на случай осады. Но здесь было безопасно.

Энзо принёс одеяла, воду, немного еды. Его плечо уже перевязали, кто-то из стражников умел обращаться с ранами. Он двигался медленно, морщась от боли, но отказывался ложиться.

— Отдыхайте, — сказал он. — А я буду наверху, с охраной. Если что, сразу дам знать. Мы выставили посты, перекрыли все входы.

— Ты сам ранен, — возразила Сильвия, пытаясь встать. — Ты должен лежать!

— Пустяки, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было привычной трусости или жалоб. Только усталость и странная, новая уверенность. — Я теперь воин. Почти. А воины не валяются в подвалах, когда их дом в опасности.

Он наклонился, поцеловал её в лоб, коротко, но так нежно, что у меня защемило сердце. Потом кивнул мне и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Мы остались вдвоём в тесной комнатке, прислушиваясь к шагам наверху. Сначала было слышно движение, голоса, стук, видимо, стражники укрепляли баррикады. Потом всё стихло. Только ветер выл за стенами да где-то капала вода.

Сильвия молчала, глядя на дверь, за которой скрылся её муж. В её глазах было столько всего, что я не решалась нарушить тишину.

— Знаешь, — тихо сказала она наконец, и голос её звучал непривычно — мягко, почти растерянно. — Я никогда не думала, что скажу это. Никогда в жизни. Но я, кажется, начинаю его любить.

— Это заметно, — улыбнулась я, кутаясь в плед.

— Ты смеёшься надо мной?

— Нет. Честно. Я рада за тебя. За вас обоих.

Она вздохнула и прикрыла глаза, прислонившись головой к стене.

— Жизнь умеет удивлять, — согласилась я, глядя на её взгляд. — Иногда самым неожиданным образом.

— Да уж. — Она слабо усмехнулась. — Если бы мне кто-то сказал год назад, что я буду сидеть в подвале с бывшей женой своего мужа и ждать нападения, я бы рассмеялась этому идиоту в лицо.

— А если бы мне сказали, что я буду называть тебя подругой и радоваться, что ты рядом, я бы тоже не поверила.

Мы замолчали. За стенами подвала завывал ветер, где-то далеко, в другом городе, Рихард искал свою сестру, не зная, что мы здесь едва не погибли. Но я верила, он вернётся. Он всегда возвращался. И когда он вернётся, я расскажу ему, какой стала наша жизнь. Какими стали мы.

А пока у меня была Сильвия, был Энзо, который неожиданно стал героем, и была маленькая жизнь под сердцем, ради которой стоило бороться. Мы справимся. Все вместе.

— Элиза, — позвала Сильвия уже сквозь дрёму. Голос её звучал тихо, устало.

— М?

— Спасибо, что ты есть. Правда. За то, что не бросила. За то, что верила. За всё.

Я улыбнулась в темноте, чувствуя, как тепло разливается в груди.

— И тебе спасибо, — ответила я. — За всё.

Мы замолчали, слушая, как затихает дом. Ночь была долгой, полной страха и боли, но мы были не одни.

Где-то наверху Энзо стоял на посту, сжимая в руках меч и вглядываясь в темноту. Впервые в жизни он знал, за что сражается. И это знание делало его сильнее любой магии.

Рихард