От этих слов меня будто окатили кипятком. Истеричка? Я, которая три года молча глотала оскорбления? Я, которая только что прошлёпала полгорода по снегу ради шанса?

— Я не истеричка, — выпалила я, и голос мой, к моему ужасу, дрогнул.

— Я… я очень нуждаюсь в этой работе. И я умею работать. Да, я сегодня ошиблась. Но я научусь. Я буду идеальной секретаршей.

Он смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Казалось, он видел насквозь — мой страх, мою гордость, моё отчаяние.

— Нужда — плохой советчик, но иногда — хороший мотиватор, — наконец произнёс он.

— Хорошо. Я возьму вас.

Облегчение, сладкое и головокружительное, хлынуло на меня волной. Я уже готова была выдохнуть, как он продолжил:

— На испытательный срок.

И в этот самый момент за дверью раздался громкий, театральный вздох, а затем — возмущённое ворчание. Дверь распахнулась без стука, и на пороге возникла Фрида, вся красная от негодования.

— Испытательный срок⁈ — прогремела она, упирая руки в бока. — Рихард Вальтер, у тебя совесть есть⁈ Я сорок лет таскаю тебе эти кипы бумаг, спасаю от твоего же почерка, который, не в обиду будь сказано, только драконы да куры лапой выводят, и ты, когда я наконец-то нашла себе замену — ангела во плоти с почерком лебедя! — ты говоришь ей про «испытательный срок»⁈ Да как ты смеешь!

— Фрида, это неуважительно, — холодно парировал генерал, но в его глазах мелькнуло знакомое раздражение, смешанное с чем-то вроде привычной усталости.

— Я — начальник. Я решаю.

— Начальник⁈ — Фрида фыркнула и сделала шаг вперёд, тыча в него пальцем.

— Я тебя пеленала, когда ты ещё гадким утёнком был и чешую с крыльев молочными зубами чистил! Я твоей матери поклялась присматривать за тобой! Так вот я тебе говорю, начальник: ты обязан взять эту даму на работу! Нормально, на постоянной основе! Мои старые кости стучат, требуя покоя! Ты что, мою старость не уважаешь?

Они стояли друг напротив друга, седая, разъярённая фурия в чепце и громадный, суровый генерал-дракон. И в этой сцене было что-то настолько домашнее, настолько выходящее за рамки обычной субординации, что мой страх на миг отступил, уступив место изумлению.

Рихард Вальтер закатил глаза. Это был жест настолько человеческий, настолько уставший, что он вмиг сделал его… ближе.

— Фрида, твои «старые кости» пережили две осады и три моих повышения. Они продержатся ещё три дня.

— Три дня⁈ — взвыла она.

— Три дня, — повторил он железно, и в его голосе вновь зазвучала неоспоримая командирская сталь.

— Испытательный срок. Мисс Элиза, — он повернулся ко мне, — вы приступаете завтра в семь утра. Опоздание — минус один. Невыполненное поручение — минус один. Ещё одна выходка, подобная сегодняшней — минус один и немедленное увольнение. Ваша задача, помочь Фриде ввести вас в курс дел и доказать, что вы можете заменить её. Всё. Можете идти.

Он снова взялся за бумаги, всем видом показывая, что разговор окончен. Фрида яростно сверкнула на него глазами, схватила меня за руку и вытащила из кабинета, громко хлопнув дверью.

В приёмной она обернулась ко мне, и гнев на её лице сменился лукавым, довольным блеском в глазах.

— Три дня! Слышала? Всех остальных он даже слушать не стал. А тебе — три дня! Это победа, милочка, грандиозная победа! Он тобой заинтересован. Ну, — она потрепала меня по плечу,

— Идём, я покажу тебе, где что лежит, и расскажу про все его «тараканы». За три дня ты должна узнать о нём больше, чем он сам о себе знает. А теперь глубоко вдохни. Ты принята. Почти.

Я стояла, опершись о её стол, пытаясь осознать случившееся. Минус один. Испытательный срок. Три дня. И его взгляд, скользнувший по моему почерку… в нём было что-то, что заставило его передумать.

«Я принята. Почти», — прошептала я про себя.

— Ну, что встала как столб верстовой? Рабочий день, милочка, только начался! Хоть ты и «почти принята», но бумаги-то ждать не будут.

Фрида провела меня к своему столу, который оказался хитроумным лабиринтом из папок, коробочек и подставок. В течение следующего часа я погрузилась в пучину инструкций: где лежат чистые бланки, как систематизирована почта, какие дела срочные, какие секретные, а какие можно отложить до «Судного дня».

Фрида говорила быстро, тыча пальцем то в одну папку, то в другую, а я старалась запоминать, делая в уме пометки своим старым, ещё королевским методом.