— Я уже сделала выбор, — сказала я, и мой голос звучал твёрдо и без тени сомнений.

— Когда вышли из того дома с вами. Так что ведите свою войну, генерал. Но знайте, я в этой войне уже на вашей стороне. И отступать не собираюсь.

Он смотрел на меня несколько секунд, и в его глазах что-то переломилось. Лёд растаял, уступив место чему-то тёплому, сильному и безмерно гордому. Он не улыбнулся. Но просто кивнул, сжимая мою руку сильнее.

— Тогда пошли, — сказал он, снова взяв меня под руку.

— У нас теперь есть газета, которую нужно заставить написать опровержение. И дракон, которого нужно поставить на место. Окончательно.

Энзо

Я ходил по ковру, и каждый мой шаг отдавался в тишине гостиной глухим, яростным стуком. Казалось, от этой злобы, этой унизительной ярости, воздух вот-вот вспыхнет. Мои собственные, идеально уложенные волосы спадали на лоб, но было плевать.

В висках стучало одно и то же, как проклятие: она осмелилась. Эта жирная, безвкусная свинка, которую я три года терпел рядом, не только сразу перескачила на другого дракона, ещё и привела сюда его! В мой дом. В мою цитадель. И этот солдафон, этот плебей в поношенном мундире… он поднял на меня руку. Меня!

Я с размаху пнул низкий столик. Дорогая фарфоровая статуэтка, стилизованный крылатый предок, со звоном разлетелась о пол. Звук был приятно хрустящим, но облегчения не принёс. Только подлил масла в огонь.

В углу, на бархатном диване, лежала Сильвия. Она с преувеличенной скукой разглядывала свои ногти, покрытые перламутром. Её белоснежные волосы, её хрупкость, её дорогой аромат, всё это сейчас казалось мне раздражающей декорацией к моему унижению.

— Энзо, дорогой, — её голос, сладкий и пустой, как патока, прозвучал слишком громко. — Ты ковёр испортишь. И нервы. Чего так взъелся-то?

Я обернулся к ней, и, должно быть, взгляд мой был таким, что она слегка отпрянула.

— Взъелся? — прошипел я, приближаясь. Моя тень накрыла её, и в этом было слабое утешение. Хоть тут я держу контроль.

— Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Это не игра. Если я подпишу развод сейчас, я нарушаю контракт. Мой же собственный, идеально составленный контракт! Мне придётся вывалить целое состояние этим нищим, давно забытым родственничкам её. За что? За три года терпения?

Я отвернулся, снова зашагал, пытаясь загнать ярость в узду холодного расчёта.

— Истинная пара, — я фыркнул,

— Какая дешёвая уловка. Наверное, какого-то бродячего шарлатана нашел, чтобы метки нарисовать. Хочет прикрыть роман с чужой женой древней магией. Остроумно.

Я остановился у камина, впился взглядом в пламя. Оно копировало бурю в моей груди.

— Я всё хотел решить элегантно, — сказал я уже тише, обдумывая вслух.

— Припугнуть. Чтобы она вернулась на коленях, на моих условиях. Или… чтобы какие-то чужие руки, тихо прихлопнули эту проблему на грязной улице. Несчастный случай. Я же, благородный вдовец. Руки чистые. Идеальный план был же!

Сильвия вздохнула, томный, заученный звук.

— Идеальный, если бы сработал, — сказала она с лёгкой, колющей насмешкой.

— Но не сработал. Твои «чужие руки» оказались криворукими, а твоя бывшая пышка, огрызнулась. И нашла себе большого и страшного защитника. Теперь у тебя скандал, газеты (спасибо, что и меня в эту грязь втянул) и генерал, который, похоже, не шутит.

Я взглянул на неё, и холодная злоба, как змея, поднялась внутри.

— Не напоминай, — отрезал я.

Она поднялась и подошла ко мне, обвивая руками шею. Её тело прижалось ко мне, аромат духов ударил в нос.

— Успокойся, мой дракон, — прошептала она губами у самого уха.

— Злиться, не царское дело. Думай. Если не можешь ударить в лоб — бей под дых. Ты же мастер тихих игр.

Я грубо обхватил её за талию, впиваясь пальцами в тонкую ткань. Она была права. Отвратительно, цинично права. Элиза превратилась из досадной помехи в оружие. Оружие против Вальтера.

— Ты права, — прошептал я в её белые волосы, вдыхая их аромат.

— Она его ахиллесова пята. Значит, уничтожив её, я сокрушу и его. Нужен лишь правильный подход. Тихий. Без свидетелей.