Мир вокруг будто взорвался и собрался заново. Беременна. Я беременна. Внутри меня растёт новая жизнь… наша с Рихардом жизнь.

— Вы… вы уверены? — прошептала я.

— Абсолютно. Метка истинной пары часто способствует быстрому зачатию, — она кивнула на моё запястье. — Это магия крови. Так что готовьтесь, милочка. Ваш дракон скоро станет папой.

Я вышла из кабинета на негнущихся ногах. Рихард ждал в коридоре, тут же вскочил, подхватил меня под руку.

— Ну? Что она сказала? Ты здорова? — в его голосе звучала такая тревога, что я невольно улыбнулась.

— Я здорова, — ответила я. И добавила, глядя ему в глаза: — Мы здоровы.

Он замер. Переварил. И вдруг его лицо осветилось такой радостью, какой я никогда не видела, даже в день нашего помолвочного снегопада.

— Ты… мы… — Он не договорил, схватил меня в охапку и закружил по коридору, прямо перед кабинетами других лекарей. — Элиза! Элиза, боги! Я… мы…

— Рихард, поставь меня! — смеялась я, но слёзы счастья уже текли по щекам. — Уронишь же!

— Ни за что, — он поставил меня, но не отпустил, прижал к себе, уткнулся лицом в мои волосы. — Ни за что на свете. Я буду беречь вас. Обоих.

Мы стояли посреди лечебного крыла, обнявшись, и весь мир мог катиться к чертям, нам было всё равно. У нас будет ребёнок. Наш ребёнок.

Вечером, когда мы вернулись домой и я уже в десятый раз пересказывала Катарине, приехавшей узнать новости, все подробности визита к лекарше, в дверь постучали.

Рихард открыл, и на пороге стоял посыльный в форме Верховного Совета, с конвертом, запечатанным сургучной печатью.

— Генералу Вальтеру. Срочно.

Рихард вскрыл конверт, пробежал глазами. Его лицо стало серьёзным.

— Что там? — спросила я, чувствуя, как тревога снова подкрадывается к сердцу.

— Совет требует моего присутствия завтра утром. Обнаружились новые обстоятельства по делу ди Сантиса. — Он посмотрел на Катарину. — Похоже, твоя информация сработала быстрее, чем мы думали. Они кого-то взяли.

Катарина побледнела, но кивнула.

— Я поеду с тобой.

— Нет, — отрезал Рихард. — Ты останешься здесь. С Элизой. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде была мольба. — Я не хочу рисковать вами обеими. Если там действительно заваривается что-то серьёзное, вы должны быть в безопасности. А здесь, под защитой дома… я буду спокойнее.

Я хотела возразить, но поняла, что он прав. Теперь я отвечаю не только за себя.

— Хорошо, — сказала я. — Мы останемся. Но ты будь осторожен.

Он подошёл, поцеловал меня долгим, нежным поцелуем.

— Обещаю.

Ночь прошла тревожно. Рихард уехал рано утром, а мы с Катариной остались вдвоём в большом, тихом доме. Она пыталась меня отвлекать разговорами, рассказывала о своей жизни в соседнем королевстве, о работе в архивах, о том, как тосковала по родине. Я слушала вполуха, прислушиваясь к каждому шороху за окном.

К полудню, когда солнце ненадолго выглянуло из-за туч, в дверь снова постучали. Катарина пошла открывать, а я осталась в гостиной, прижимая руки к животу, где теперь, как я знала, росла новая жизнь.

— Элиза! — её голос был странным — встревоженным и удивлённым одновременно. — Тебе письмо. Оно… без подписи, но адресовано тебе.

Я взяла конверт, вскрыла. Внутри был один листок, исписанный знакомым почерком.

Почерк на пожелтевшем листе был неровным, торопливым, но до боли знакомым. Тони. Я узнала бы его каракули где угодно, те же завитки, та же манера зачёркивать ошибки, та же детская привычка нажимать на перо так сильно, что чернила проступали на обратной стороне.

'Сестрёнка.

Если ты это читаешь, значит, я всё-таки вляпался по-крупному. Прости, что не сказал раньше, думал, справлюсь сам. Дурак.

Я знаю, что ди Сантис был не один. У него были сообщники здесь, в столице. Люди, которых никто не заподозрит. Я пытался выяснить, кто именно, но они слишком осторожны. Единственное, что успел узнать, встречались они в старом особняке на улице Мёртвых Сапожников. Там, в подвале, за фальшивой стеной, спрятаны документы. Переписка, планы, имена.

Я не знаю, жив ли я буду, когда ты прочтёшь это. Надеюсь, что да. Но если нет… не вини себя. Ты всегда была лучше нас всех. Просто слишком добрая для этого мира.

Береги себя. И того дракона своего береги. Он, кажется, нормальный мужик, хоть и солдафон.

Твой глупый брат Тони'.