«Старая пристань» оказалась именно такой, как описывала Сильвия: небольшой двухэтажный дом в конце тихой улочки, с чистыми окнами и аккуратным палисадником. Внутри пахло деревом и сушёными травами. Хозяин, седой, коренастый мужчина с военной выправкой, встретил нас без лишних вопросов, только кивнул на ключ, который я положила на стойку.

— Комната на втором этаже, в конце коридора. Там тихо, — сказал он и, покосившись на Рихарда, добавил: — Лекаря вызвать?

— Да, пожалуйста, — ответила я, чувствуя, как внутри отпускает напряжение. — Как можно скорее.

Он кивнул и скрылся за дверью подсобки. Я помогла Рихарду подняться по лестнице — каждый шаг давался ему с трудом, но он упрямо не позволял меня поддерживать, только опирался на перила. Наверху, у двери в номер, он остановился, тяжело дыша.

— Я сам, — сказал он, когда я попыталась взять его под руку.

— Рихард, — я посмотрела на него, и он, встретив мой взгляд, на мгновение замер, а потом сдался.

— Ладно, — выдохнул он. — Только не говори никому, что генерал Вальтер не смог сам дойти до кровати.

— Это будет нашим секретом, — я улыбнулась, и он слабо улыбнулся в ответ.

Комната оказалась светлой и чистой. Широкое окно выходило во внутренний двор, где росли старые липы. Бельё пахло лавандой, на столе стоял графин с водой и букет сухих полевых цветов. Я усадила Рихарда на кровать, и он откинулся на подушки, прикрыв глаза.

— Не спи, — я коснулась его щеки. — Лекарь скоро будет.

— Не сплю, — пробормотал он, но глаза не открыл.

Лекарь пришёл через полчаса. Невысокий, суетливый мужчина с умными, быстрыми глазами, он осмотрел Рихарда тщательно и долго: слушал пульс, щупал живот, заглядывал в глаза, задавал вопросы.

— Отравление, — заключил он наконец, складывая инструменты в саквояж. — Какое-то снотворное, сильное, но не смертельное. Организм уже начал выводить его сам, но процесс идёт медленно. Я дам вам порошки — по одному утром и вечером, они помогут очистить кровь. И вот это, — он протянул мне небольшой мешочек с сушёными травами, — заваривайте как чай, по чашке три раза в день. Вкус не самый приятный, но пить нужно обязательно.

— Спасибо, — я взяла лекарства.

— И ещё, — он покосился на Рихарда, который уже снова закрыл глаза, — ему нужно отдохнуть. Хотя бы день-два полного покоя. И еда — лёгкая, нежирная. Бульоны, каши. Никакого мяса, никакого спиртного.

Я кивнула, запоминая. Когда лекарь ушёл, я первым делом заварила чай из трав. Рихард поморщился, принюхиваясь.

— Пахнет болотом.

— Пей, — я поднесла чашку к его губам. — Лекарь сказал, обязательно.

Он сделал глоток, скривился, но выпил всё до дна.

— Теперь бульон, — сказала я, уже собираясь идти на кухню.

— Элиза, — он поймал меня за руку. — Я не ребёнок.

— Знаю, — я наклонилась и поцеловала его в лоб. — Но пока ты болеешь, ты мой пациент. А пациенты слушаются врача.

Он хотел возразить, но усталость взяла своё. Я принесла бульон, горячий, наваристый, и он съел его.

— Теперь ванна, — объявила я, когда он отставил пустую чашку.

— Ванна? — он приподнял бровь. — Ты серьёзно?

— Абсолютно. Лекарь сказал, вода поможет снять напряжение.

Я сходила к хозяину, и через полчаса в комнату натаскали горячей воды. Старая медная ванна, которую притащили прямо в номер, наполнилась паром, и воздух стал влажным, тёплым.

— Я сам, — сказал Рихард, когда я попыталась помочь ему раздеться.

— Ты даже до кровати не дошёл без помощи, — напомнила я, но отступила. — Ладно. Но если упадёшь…

— Не упаду, — он уже расстёгивал рубашку, и я невольно залюбовалась его руками. Пальцы дрожали, пуговицы поддавались с трудом, но он справился. Скинул рубашку, и я увидела его торс — всё тот же, сильный, покрытый шрамами, но осунувшийся за эти дни. Кожа была бледной, рёбра проступали отчётливее, чем я помнила.

Он заметил мой взгляд.

— Не смотри на меня так.

— Как? — спросила я, подходя ближе.

— Как на умирающего.

— Я смотрю на тебя как на мужчину, который чуть не дал себя убить, — ответила я, и он вдруг усмехнулся.

— Женщина, которую я люблю, только что сказала мне, что я слабак.

— Я сказала, что ты дурак, — поправила я, помогая ему стянуть брюки. — Слабаком ты не был никогда. Просто нужно научить тебя принимать помощь.