Город, где мы надеялись найти разгадку, оказался неприветливым и серым. Даже весеннее солнце, пробивающееся сквозь тучи, не могло его оживить. Узкие улочки, застроенные двухэтажными домами из тёмного камня, казалось, съёживались под порывами ветра, несущего с собой запах моря и сырости. Мы въехали в него ближе к вечеру, когда тени стали длинными, а фонари на перекрёстках только начинали зажигаться, отбрасывая жёлтые, дрожащие круги на мостовую.

Энзо высунулся в окно, выискивая вывеску или прохожего, который мог бы указать дорогу. Сильвия сидела, напряжённо выпрямившись. Я сжимала в кармане платья смятый листок с адресом, который дал Энзо. Улица Морская, дом семнадцать. Лавка тётушки Марты.

— Сюда, — сказал кучер, сворачивая в переулок. — Кажется…

Дом семнадцать оказался невзрачным строением с зелёными ставнями и маленькой витриной, за которой виднелись катушки ниток, ленты и отрезы недорогих тканей. Над дверью висела скромная вывеска: «Марта. Швейные принадлежности». Внутри горел свет, значит, хозяйка ещё не ложилась.

— Я пойду одна, — сказала я, когда карета остановилась. — Она может испугаться, если увидит сразу толпу.

— Нет, — отрезала Сильвия. — Я иду с тобой. Энзо останется в карете и будет смотреть по сторонам.

— Почему я? — возмутился было он, но под её взглядом сдался. — Ладно, ладно. Но если что — кричите.

— Ты кричи, если что — усмехнулась Сильвия.

Мы вышли. Ветер тут же набросился на нас, трепля полы плащей и вырывая из причёсок пряди волос. Я постучала в дверь лавки. За стеклом мелькнула тень, послышались шаркающие шаги, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель можно было рассмотреть незваных гостей.

— Мы закрыты, — раздался старческий, но ещё звонкий голос. — Приходите завтра.

— Извините, — я сделала шаг вперёд, стараясь говорить мягко и не напугать женщину. — Нам нужна тётушка Марта. Мы по поводу Катарины Вальтер.

Дверь замерла. Пауза затянулась, и я уже начала бояться, что сейчас перед нами захлопнут, но вдруг женщина распахнула её шире и впустила нас внутрь.

Тётушка Марта оказалась невысокой, кругленькой старушкой с седыми, аккуратно уложенными волосами и быстрыми, цепкими глазами. На ней был простой, но опрятный серый платок и тёмное платье, передник, перепачканный мелом и обрывками ниток.

— Проходите, — сказала она, оглядывая нас с ног до головы. — Кто вы такие и зачем вам Катарина?

— Меня зовут Элиза, — представилась я. — Я… я невеста Рихарда Вальтера. Её брата. А это моя подруга, Сильвия.

Имя Рихарда, казалось, ничего ей не сказало. Она нахмурилась, приглашая нас сесть на старые, обитые потёртым бархатом стулья у прилавка.

— Рихард… — пробормотала она, словно вспоминая что-то далёкое. — Это её брат? Тот, который остался в столице? Катарина о нём почти не говорила. Сказала только, что они давно не виделись.

— Так она была у вас? — я подалась вперёд, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Когда? Что она говорила?

Марта помолчала, потом вздохнула и начала рассказывать, нехотя, словно выуживая каждое слово из глубины памяти.

— Была. Неделю назад, наверное. Приехала вечером, усталая, бледная, как смерть. Я её такой никогда не видела — Катарина всегда была бойкой, с огоньком. А тут… сидела, пила чай, молчала. Я спрашиваю: «Что случилось, дочка?» А она: «Ничего, тётушка Марта. Просто устала. Дай переночевать». Я и пустила. Куда ж мне её было девать?

— Она одна приехала? — спросила Сильвия, и в её голосе слышалась та самая сталь, которая не терпела возражений.

— Одна, — кивнула Марта. — Вещей почти не было. Сказала, что путешествует налегке. Я не расспрашивала, не моё дело. Пожила у меня три дня. А потом…

Она замолчала, и я увидела, как её морщинистые пальцы задрожали.

— Потом? — я едва дышала.

— Потом приехал за ней мужчина, — выдохнула Марта. — Не знаю, кто он. Молодой, с виду приличный, в дорогом костюме. Она сказала, что это её… знакомый. Что они уезжают вместе. Я не стала спрашивать. Она уже взрослая, сама себе хозяйка.

— Куда они уехали? — я вцепилась в край прилавка, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Не сказала. Только обняла меня на прощание, поблагодарила и ушла. А я осталась и подумала… — Марта опустила взгляд. — Подумала, что в последнее время с ней что-то не так. Слишком она нервная. Слишком… злая, что ли. Как будто что-то грызло её изнутри.

— А Рихард? — спросила я. — Вы видели его? Он приезжал сюда?