Я замолчала, глядя в окно. За стеклом тянулись поля, уже по-настоящему зелёные, с редкими вкраплениями первых полевых цветов. Небо над головой было низким, серым, но дождь не начинался. Дорога виляла между холмами, и карета мерно покачивалась, убаюкивая.

Мы проехали около двух часов, когда случилось то, чего я боялась больше всего. Сначала был странный, нарастающий скрип, потом — резкий, оглушительный треск. Карета дёрнулась, накренилась, и я едва удержалась, чтобы не упасть на пол. Рихард мгновенно оказался рядом, подхватив меня под руку.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как сердце ухает в пятки.

— Колесо, — кучер спрыгнул с облучка, обошёл карету и выругался. — Лопнула ось. Чёртова развалюха.

Мы выбрались наружу. Переднее колесо с левой стороны болталось на честном слове, ось была сломана, и чинить её на месте не представлялось возможным. Рихард осмотрел поломку, и его лицо стало мрачным.

— Далеко до ближайшей остановки для путников? — спросил он.

— С полверсты, — ответил кучер, почёсывая затылок. — Там и мастерская есть, и лошадей можно сменить. Но карету придётся бросить тут, привести мастера. Пока починят — день, а то и два.

— Два дня⁈ — я почувствовала, как внутри закипает отчаяние. — У нас нет двух дней.

— Другого выхода нет, — Рихард взял меня за руку. — Пойдём пешком. Таверна должна быть недалеко. Там решим, что делать дальше.

Мы взяли самое необходимое — небольшой саквояж с документами, лекарствами, и двинулись по дороге. Кучер остался с каретой, пообещав вызвать подмогу и прислать весточку, как только сможет.

Таверна, к которой мы вышли, называлась «Весёлый рог» и выглядела именно так, как и положено придорожным заведениям: низкое, бревенчатое здание с покосившейся вывеской, грязными окнами и запахом жареного лука, узнаваемого даже с улицы. Внутри было шумно. Несколько компаний возчиков, пара торговцев, местные пьянчуги.

— Присядем, — Рихард указал на свободный столик в углу, откуда просматривался вход.

Мы заказали чай и хлеб с сыром. Я ковыряла еду, почти не чувствуя вкуса, и думала о том, что время уходит. Катарина, наверное, уже в столице. Что, если она успела предъявить документы? Что, если Совет уже начал расследование?

— Перестань, — Рихард накрыл мою ладонь своей. — Ты себя накручиваешь.

— А ты? — я подняла на него глаза. — Ты спокоен?

— Нет, — признался он. — Но паника не поможет. И Катарина… Сама виновата. Может нам не стоит больше вмешаться в это?

— Но мы же не можем это так оставить.

— Я не обязан постоянно вытаскивать её из каши, которую она заварила.

Я хотела ответить, но в этот момент в таверне произошло то, что привлекло

наше внимание.

У стойки, прижатая к стене, стояла девушка. Молодая, лет двадцати пяти, с каштановыми кудрями, выбивавшимися из-под дорожной шляпки, и ярко-зелёными глазами, в которых плескался страх. Перед ней, нависая, стоял мужчина — грузный, краснолицый, в засаленном жилете. Он что-то говорил, наклоняясь всё ближе, и его рука уже лежала на её плече, сжимая ткань платья.

— Отстаньте! — голос девушки звенел, но в таверне никто не обернулся. Возчики продолжали пить, хозяин протирал кружки, даже не поднимая глаз.

— Я сказала — отстаньте!

— Да ладно, красавица, — мужчина ухмыльнулся, обнажая жёлтые зубы. — Чего ломаться? Я ж по-хорошему…

Девушка попыталась вырваться, но он схватил её за запястье, притягивая к себе. Она вскрикнула, и в этом крике было столько отчаяния, что у меня сжалось сердце.

Я посмотрела на Рихарда. Он уже вставал.

— Сиди здесь, — сказал он коротко и двинулся к стойке.

— Эй, — его голос, низкий, спокойный, прозвучал как удар хлыста. — Руки от неё убери.

Мужчина обернулся. Увидел Рихарда — высокого, широкоплечего, и на мгновение замер. Но потом, видимо, решил, что его превосходство в весе и поддержка компании (несколько его приятелей уже поднимались из-за соседнего стола) перевесят.

— А ты кто такой? — прорычал он, отпуская девушку, но делая шаг в сторону Рихарда. — Не лезь не в своё дело.

— Я тот, кто попросил тебя убрать руки, — Рихард не повысил голоса, но в его интонации было что-то, от чего у мужика дрогнули коленки. — Повторять не буду.

— Да ты… — мужчина замахнулся, но Рихард был быстрее. Короткое, точное движение — и мужик согнулся, хватаясь за живот, из его рта с шумом вырвался воздух. Второй удар — в челюсть — отправил его на пол, где он и остался, бессознательно постанывая.