Он вошёл в ванну, опираясь на мое плечо, и когда горячая вода сомкнулась вокруг него, выдохнул с таким облегчением, что у меня защемило сердце. Я взяла мыло, губку и принялась мыть его спину.

— Ты что делаешь? — спросил он, но голос его был сонным, почти расслабленным.

— Мою тебя, — ответила я, водя губкой по его плечам. — И слежу. Чтобы ты не уснул в ванне и не утонул.

— А если я всё-таки усну? — спросил он.

— Это угроза? Тогда я тебя разбужу, — пообещала я, проводя губкой по его груди. Он поймал мою руку.

— Ты невыносима, — прошептал он, но не сопротивлялся.

Я мыла его медленно, тщательно, смывая грязь и пот последних дней. Вода темнела, но он расслаблялся, и это было важнее. Когда я добралась до его ног, он вдруг положил ладонь мне на голову.

— Элиза… Спасибо.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде было столько всего, что у меня перехватило дыхание.

— Не за что, — прошептала я, отводя глаза.

Потом я помогла ему выйти, обернула большим полотенцем. Он стоял, опираясь на меня, и я чувствовала тепло его тела сквозь ткань.

— Теперь спать, — сказала я, укладывая его в постель.

— А ты? — спросил он, когда я натянула на него одеяло.

— Я принесу ужин.

— Я не хочу ужин.

— Тогда я посижу рядом.

— И это не нужно. — Он поймал мою руку и притянул к себе. — Ложись. Ты тоже устала.

Я хотела возразить, но он смотрел на меня так, что все слова застряли в горле. Я разулась, забралась на кровать рядом с ним, и он тут же притянул меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы.

Я улыбнулась в темноту и закрыла глаза. Я не знаю, сколько мы проспали. Час, два, может, больше. Я проснулась оттого, что его рука скользнула по моему животу, погладила, замерла. Дыхание его было ровным, но я знала, что он не спит.

— Рихард? — прошептала я.

— М-м? — его губы коснулись моего затылка.

— Ты должен отдыхать.

— Отдыхаю, — он провёл ладонью выше, накрывая мою грудь. — А это — терапия. Лекарь сказал, нужно поднять давление.

Я тихо рассмеялась.

— Лекарь ничего такого не говорил.

— Значит, я сам додумал, — его пальцы нашли сосок через ткань рубашки, и я выгнулась, прижимаясь к нему.

Он был слаб, я чувствовала это. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Но в этом прикосновении была такая сила, такая жадность, что я не могла сопротивляться. Я повернулась к нему, и он тут же накрыл мой рот поцелуем.

Он целовал меня так, словно боялся, что я исчезну. Губы его были сухими, горячими, язык — настойчивым, требовательным. Я отвечала, запуская пальцы в его ещё влажные волосы, притягивая ближе, чувствуя, как его тело напрягается под моими ладонями.

— Я думал о тебе, — прошептал он, отрываясь от моих губ, чтобы проложить дорожку из поцелуев по моей шее. — Каждую минуту. В этом домике, когда я не мог пошевелиться, я думал только о тебе.

— Я тоже думала, — я запрокинула голову, подставляясь под его губы. — Искала тебя. Боялась, что не найду.

— Нашла, — он спустился к ключицам, и его зубы легонько сжали кожу, заставляя меня выдохнуть.

Его руки уже расстёгивали пуговицы на моей рубашке — нетерпеливо, почти грубо. Я помогала, стягивая ткань с плеч, и когда она упала, он отстранился, чтобы посмотреть на меня.

— Ты прекрасна, — сказал он, и в его голосе не было сомнений. — Каждая минута, когда я не видел тебя, была пыткой.

Я потянулась к нему, но он вдруг перевернул меня на спину, навис сверху, опираясь на локти, и я почувствовала, как его возбуждение прижимается к моему бедру.

— Рихард, — прошептала я, проводя ладонями по его груди. — Ты ещё не оправился…

— Хватит, — он поцеловал меня, не давая договорить. — Я соскучился. Я хочу тебя.

Его пальцы скользнули вниз по моему животу, нащупали край белья, стянули его одним резким движением. Я вздрогнула, но тут же его ладонь легла между моих ног, и я забыла обо всём.

Он не спешил. Пальцы его двигались медленно, уверенно, дразня, находя самые чувствительные места. Я выгибалась под ним, кусала губы, чтобы не закричать, но он, словно чувствуя это, накрыл мой рот поцелуем, заглушая стоны.

— Тихо, — прошептал он мне в губы.

— Тогда не делай так, — выдохнула я, когда его пальцы вошли в меня, медленно, глубоко.

Он улыбнулся.

— Не могу, — он ускорил темп, и я вцепилась в его плечи, чувствуя, как внутри закручивается тугой узел.