— Нет, — она покачала головой. — И я даже не знала, что он в городе. Катарина ничего не говорила про брата.

Я перевела взгляд на Сильвию. Та держалась спокойно.

— Нам нужно найти гостиницу, она в ней останавливалась, прислала нам письмо — сказала она. — Вы не знаете, что за гостиница?

— «Тихая пристань», — ответила Марта без колебаний. — Она сама мне сказала, на случай, если я захочу написать. Я и запомнила. Но зачем вам туда?

— Просто беспокоимся за неё. Спасибо вам, тётушка Марта. Вы нам очень помогли.

Она проводила нас до двери, и на прощание вдруг схватила меня за руку.

— Дочка, — сказала она, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на страх. — Приглядите за моей девочкой. Катарина… Я не знаю, что с ней случилось, но она стала чужой. И этот мужчина… от него веяло холодом. Как от покойника.

Я поблагодарила её, и мы вышли под серое, тяжелое небо. Энзо, увидев наши лица, не стал задавать вопросов, только спросил:

— Куда теперь?

— «Тихая пристань» — ответила Сильвия, уже запрыгивая в карету. — Гостиница. Кучер знает дорогу?

— Знает, — кивнул он.

Гостиница оказалась таким же неприметным зданием, как и лавка Марты, только чуть побольше и с залом для постояльцев. Внутри пахло пивом, жареным мясом и табаком. За стойкой скучал хозяин — грузный мужчина с красным лицом.

Энзо подошёл к нему первым, и я увидела, как он изменился. Исчезла прежняя неуверенность, плечи расправились, голос стал твёрдым и властным, как у Рихарда. Он положил на стойку золотую монету.

— Нам нужна информация. Вы помните женщину по имени Катарина Вальтер? Останавливалась у вас несколько дней назад. Хозяин покосился на монету, но не взял.

— Не припомню такой, — буркнул он, отводя взгляд. — У нас много постояльцев.

— А её брата? — Энзо добавил ещё одну монету. — Высокий, широкоплечий, с военной выправкой. Генерал.

— Не знаю я никаких генералов, и с чего мне раскрывать информацию о постояльцах? — хозяин начал нервничать, его пальцы забегали по стойке.

— Мы не ошиблись, — я шагнула вперёд, чувствуя, как внутри закипает отчаяние, смешанное с гневом. — Нам сказали, что она останавливалась здесь. Что с ней случилось? Где её брат?

Хозяин побледнел. Его взгляд метался между нами, словно он искал пути к отступлению.

— Я… я ничего не знаю, — пробормотал он, но голос дрожал. — Пожалуйста, уходите.

Энзо резко наклонился к нему через стойку и схватил за ворот рубашки. Его лицо было в сантиметре от лица хозяина.

— Говори, — процедил он сквозь зубы. — Или я вытащу из тебя правду другим способом. У меня сейчас нет настроения церемониться.

— Энзо, — Сильвия положила руку ему на плечо, но не чтобы остановить, а чтобы поддержать. Хозяин сдался. Он обмяк, забормотал, захлёбываясь словами:

— Были! Были они! Леди Катарина сняла номер. А потом приехал мужчина. Генерал, как вы сказали. Я не знал, кто он, она представила его как брата. Они заперлись в номере, а через час… через час она вышла и позвала меня.

— Что случилось? — я чувствовала, как сердце ухает в пропасть.

— Брату стало плохо, — хозяин вытер пот со лба дрожащей рукой. — Она сказала, что у брата приступ, что ему нужен покой. Я хотел послать за лекарем, но она запретила. Сказала, что сама справится. А потом… потом приехали какие-то люди. Двое. Они увезли его на носилках, укрытого плащом. Я спросил, что случилось, а она сказала: «Не ваше дело. И никому ни слова. Репутация брата дороже всего».

— И вы промолчали? — Сильвия смотрела на него с презрением.

— А что я мог? — он развёл руками, и в его голосе послышалась жалкая нотка оправдания. — Леди щедро заплатила. Сказала, что если я расскажу, то её брата могут обвинить в чём-то… нехорошем. Что он сам не захочет огласки. Я поверил.

— Куда его увезли? — спросила я, чувствуя, как голос срывается.

— Не знаю, — он покачал головой. — Клянусь, не знаю. Они погрузили его в карету и уехали. Больше я их не видел.

— А Катарина? — Энзо отпустил его, и хозяин отшатнулся, потирая шею.

— Она уехала с ними. Сказала, что поедет за братом, проследит, чтобы с ним всё было хорошо. И попросила… — он запнулся. — Попросила, если кто будет спрашивать, сказать, что она здесь никогда не была. И её брат тоже.

Я закрыла глаза. Внутри всё кипело и рушилось одновременно. Рихард болен? Метка на запястье пульсировала слабо, но ровно — он жив. Это главное.

— Нам нужно осмотреть номер, — сказала Сильвия — Тот, где они останавливались. Ключ дайте.