— Видела бы, что устроил Лазарев, когда ты ушла, — блондинка хмыкает и смачно размазывает по губам красную помаду.

Все же некоторым людям не помешает заиметь капельку такта. Разрываюсь между желанием уйти и нехорошим предчувствием.

Что-то в словах девушки цепляет меня.

— Вы же сейчас не вместе? — спрашивает, звучно чмокнув губами собственное отражение.

Прищуривается. Не понимаю, почему она напомнила мне Лену. Ничего общего с яркой и утонченной подругой. Только цвет волос да любовь к красной помаде.

— Давно уже, — равнодушно киваю.

А сама обращаюсь в слух.

Подсознание подсказывает, что беспардонная барышня с радостью выдаст все секреты Жени.

Зачем они мне? Понятия не имею.

— Эх, такой парень пропадает.

В ее голосе сквозит сожаление, а из глаз испаряются искры интереса. Внутри что-то дергает.

Зачем она вообще заговорила со мной? Думала, что мы вместе?

Веду плечами. Ее ядовитый парфюм отвлекает.

Женя один достаточно давно. Или с какой-то другой девушкой. Понятия не имею. По крайней мере, я не в курсе.

С чего она решила заговорить со мной?

— Не думаю, что Лазарев останется один, — нетерпеливо подталкиваю ушедшую от темы девушку. — Когда такое было?

Пожимает плечами. По ее реакции невозможно ничего понять.

Меня настораживает происходящее только еще сильнее.

— И то правда! — тянет из маленькой сумки расческу и проходится ею по спутанным прядям. — Только пока он отойдет, всех приличных баб разберут.

Отойдет? Мысли путаются шерстяным клубком, не дают возможности отделить одно от другого.

Понятно, что Женя переживает. Но слова девушки звучат странно. Чего ей нервничать? Хочет на вакантное место?

Настороженность перерастает в беспокойство.

— Так что там было? — наклоняюсь ниже и выдаю самый заговорщический взгляд из возможных. — Между нами, девочками.

— Теперь не знаю, как тебе сказать, — скептически поджимает губы.

Взять бы ее за эти волосы да приложить об раковину. Чтобы прекратила строить козни. Почти не сомневаюсь, что роковое сообщение прислала она. И сейчас ее цели носят отнюдь не благой характер. Все понятно без пояснений. Не удивлюсь, если в туалет она пошла за мной, потому что узнала.

Собираю остатки воли в кулак и миролюбиво улыбаюсь.

— Слушай, это же святое. Посплетничать про бывшего. И место очень располагающее.

Не уверена, что женский туалет действительно подходит для подобных бесед.

Девка оценивающе разглядывает меня. Словно прикидывает, какая ей выгода от раскрытия тайны Жени.

— Ты права, подруга. Наговнить бывшему — дело святое, — сдается она и наклоняется ко мне. — Короче, я и раньше замечала у него такое, эм, странное. А здесь совсем срыв башки случился. Ну ты же наверняка замечала.

Ничего не понимаю. Волна раздражения скользит по мышцам. Схватить бы за плечи и трясти, пока дурь из головы не выйдет.

Но здесь так не сработает.

— Нет, — пожимаю плечами. Отстраняюсь от сладкого запаха вперемешку с алкогольными парами. — Женя как Женя. Злой был в последнее время. Тендер какой-то горел. Но в целом все как всегда.

Покачнувшись, девица закатывает глаза. Выпила предостаточно, если мысли не связывает воедино.

Я тоже хороша. С моим парнем что-то происходило, а я даже не заметила.

— Он всегда любил пожестче, — тошнота возвращается от взгляда, которым она меня окидывает. — Я все списывала на его хронический недотрах. Ты же у него принцесса, куда там. Таких, как я, у него еще трое было.

— Ближе к сути, — не сдерживаюсь.

Голова гудит от противного голоса. Невидимые муравьи бегают по спине.

Плохо иметь фантазию. От представившейся картины в глазах темнеет.

— Куда уж ближе. Я все думала, что ты не даешь Женьке. А как ты вышла тогда из квартиры, все на место встало. Где же эта…

Она вновь тянется к сумке и достает электронную сигарету цвета зелени. Оставляет на корпусе отвратительные следы от дешевой помады, когда затягивается и выпускает облако пара.

Виниры, значит, позволяет себе. А помаду — нет.

Думаю, если она минуту простоит без движения, то задохнется. Как акулы, про которых любит читать Павлик.