— Помню, — скриплю зубами в попытке остановить поток болезненных воспоминаний.

Отставляю очередную пару в отдельную стопку. Она значительно больше предыдущих.

«На продажу».

Здесь собрались вещи, от которых веет прошлым. Любимые босоножки, купленные, чтобы утешить меня. Платье, в котором я была во время встречи с семьей. Тогда мы с Женей объявили о нашем решении жить вместе. Набор полотенец, стащенный из отеля с громким смехом, и благополучно забытый.

Драгоценности, одежда, безделушки — все это одним видом причиняет боль.

— Оу, — Женя спустился. — Кать, ты только не психуй.

Смотрит в сторону, держит руки за спиной. Растрепанный, в знакомой пижаме. Когда мы пришли, Женя сказал, что у него внезапно отменилась встреча.

Только он не выглядит человеком, который куда-то собирается.

Если мне не отшибает память, эту пижаму Женя ненавидит. Надевал всего пару раз, хотя ее выбирала я.

От выражения лица бывшего становится душно. Взгляд виноватый, напряженный. Под кожей проступают желваки.

— Да показывай уже, — бросаю равнодушно.

Не выходит. Голос все равно дрожит. Осознаю, что мы одни в комнате. Пространства становится слишком мало. Стены сдвигаются, сталкивают нас нос к носу.

Женя подходит ближе, почти вплотную. А во мне не остается сил, чтобы отойти в сторону или отступить.

Веки предательски тяжелеют. Втягиваю его аромат и, собрав последние крохи воли, делаю шаг назад.

Только меня что-то держит.

Точнее, кто-то.

— Я не успел, — нервно улыбается Женя и крепко сжимает мою руку.

Он что-то вкладывает в ладонь, но я не замечаю. Взгляд обрушивается на запястье, чувствую электрический разряд. Он бьет по нервам. Вибрирует и проникает глубоко в меня, задевает сердечный клапан.

За секунду до приступа Женя разжимает пальцы, затем отходит.

Недоуменно смотрю на маленькую красную коробочку в форме сердца.

— Дядя Саша не одобрил бы, — деру горло в попытке выдавить из себя хоть слово. — Коробку. Он не любит подобную ванильную ерунду.

— А я не для него выбирал, — голос Жени бьет точно в цель. — Открой.

«У меня для тебя сюрприз. Жду дома. Люблю»

Получается, что сообщение настоящее? Не от любовницы?

Не могу пошевелиться. Красная коробочка похлеще любого булыжника тянет меня к земле. Она, словно осколки моего сердца, режет пальцы и проникает под кожу. Боль настолько острая, что кажется реальной.

— Что пошло не так?

— Папа сильно радовался тому, что я решился. «Наконец-то остепенишься и выкинешь всю дурь».

Он слишком близко. Чувствую мятное дыхание, которое успокаивающе ложится на кожу.

Впрочем, это сейчас не главное.

Нет сил, чтобы открыть треклятую коробочку.

— И как давно? — проклинаю себя за вопрос, но не могу остановиться.

— Почти год, — морщится.

По интонации разбираю его эмоции на составляющие.

— Ты изменял мне целый год, потому что папа радовался нашей помолвке?

— Кать, — его рука зарывается в моих волосах. Он тянет к себе.

Утыкаюсь носом в крепкую грудь. Его сердце не врет. Барабанит по моей щеке.

От нахлынувших чувств подкашиваются ноги. Перед глазами плывут цветные пятна.

Знала, что будет тяжело. Но почему же так невыносимо сложно?

Слезы обжигают сетчатку. Лишают зрения, волна противоречивых эмоций захлестывает с головой. Я в них тону, захлебываюсь, потому что не умею плавать.

Мне бы сейчас кислородную маску.

— Кать, я дебил. Просто запутался. Потерял берега и не понимал, чего хочу на самом деле.

Голос дрожит, нас обоих кроет похлеще любого алкоголя. Ничего не хочу: ни объяснений, ни пустых обещаний.

Изо рта вырываются сдавленные всхлипы. Бежать, срочно бежать. Подальше от Жени и болезненных воспоминаний.

Он крепче стискивает объятия, не дает уйти. Тянет к себе, хватает за хаотично машущие руки. Пытается стать для меня балластом, почвой. Опорой.

Но теперь я хожу сама. И твердо стою на ногах без его помощи.

Собираюсь с силами и толкаю в грудь.

— Отпусти, — кашляю, когда он вновь прижимает к себе. — Женя, я закричу.

Во взгляде мелькает что-то нехорошее. Даже пугающее. Но руки слабеют, а он с трудом отпускает меня.

— Пожалуй, я собрала все, что хотела, — оглядываюсь. — Остальное оставь себе. Пригодится.