Сижу и смотрю на них.
Напряжение внутри нарастает, клубится, ищет выхода.
Рука тянется к бутылке. Пальцы обхватывают холодное стекло.
Так просто.
Открутить. Налить. Выключиться.
Я резко отодвигаю бутылку. Она с глухим стуком съезжает по столу. Нет. Не сегодня. Не так.
Вместо этого я вскакиваю, хватаю ключи и вылетаю на улицу.
Мне нужно ее видеть. Сейчас. Не просто для разговора. Для… свидетельства. Чтобы увидеть ее глаза, когда я скажу о своем решении.
Мчу, как одержимый туда, где еще недавно был мой дом. Стучу в ее дверь. Стучу не как раньше – властно, а нервно, отрывисто.
Она открывает не сразу. Потом щелчок замка. Она в леггинсах и просторной футболке, без макияжа. Выглядит… выглядит офигенно.
– Володя? – в ее голосе удивление и легкая настороженность.
Никакого страха. Уже никакого.
– Можно? На минуту.
Она молча отступает, пропуская меня в прихожую. Не предлагает пройти дальше. Мы стоим, как два чужих человека.
– Мне… Мне предложили работу. В Москве. Хорошую. Руководящую. Но… нужно переезжать, – выпаливаю я, следя за ее лицом.
Ничего. Ни вспышки в глазах, ни гнева, ни боли.
Только ее спокойная, глубокая усталость.
– Поздравляю, – говорит она ровно.
– Я… Я думаю принять. И уехать, – продолжаю я, вгрызаясь взглядом в ее лицо, ища хоть трещину, хоть отсвет чего-то.
И – вот оно.
Она чуть вздрагивает. Не телом, а веками. Ее взгляд на секунду уплывает в сторону, потом возвращается ко мне. Это мгновенное замешательство. Неравнодушие? Нет, слишком сильно. Но… растерянность. Значит, мое возможное исчезновение – все еще событие для нее. Не радостное и не грустное – но событие. В моей груди вспыхивает крошечный, трепещущий огонек надежды.
Молчит.
– Делай как считаешь нужным, Володя, – ее голос возвращает меня в реальность.
Реальность, в которой я для нее уже почти окончательно чужой человек.
Огонек хлопает, как на сильном ветру и вот-вот потухнет.
– Прощай, – бросаю я в пространство и разворачиваюсь к выходу.
Она не отвечает.
Я выхожу на лестничную площадку, и дверь за мной тихо закрывается.
Не захлопывается. Закрывается.
Спускаюсь по лестнице, этот огонек надежды внутри гаснет, оставляя пепелище.
Я дохожу до своей машины, уже почти смирившись.
– Пап!
Резкий, молодой голос Максима разрезает тишину двора. Я оборачиваюсь.
Он стоит в нескольких метрах, в куртке нараспашку, дышит тяжело, будто бежал.
Его лицо не читаемо – не гнев, не просьба. Нечто твердое, решительное.
Он делает шаг ко мне.
– Пап, – повторяет он, и в его голосе слышится не детская требовательность, а что-то взрослое, не терпящее возражений. – Подожди. Нам нужно поговорить.
Глава 55
Владимир
– Привет, сынок, – протягиваю руку.
Вижу мелькнувшее замешательство в глазах сына. Сердце сжимается, но он все-таки отвечает на рукопожатие.
– Ты говорил с мамой?
Киваю:
– Угу.
Если это можно назвать разговором.
– И… как вы?
Как мы? Этот вопрос тяжелой плитой лежит на душе. Как мы… да никак. Кажется, она просто стерла меня из жизни.
Пожимаю плечами:
– Знаешь, сынок, мама очень… обижена на меня. Ей нужно время, и поэтому между нами все непросто.
Максим засовывает руки в карманы и хмурится.
Деловито так, по-взрослому.
Когда успел так вырасти?
– Пап, к маме тут какой-то тип подкатывает. На черном майбахе.
Ощущение будто сердце останавливается
– Что? – переспрашиваю.
В ушах звенит, и это точно не к богатству.
Я просто в растерянности.
– Угу, – Максим повторяет меня непроизвольно. – Вообще-то я знаю его – это отец одного из тех козлов из школы.
– Каких козлов? – продолжаю тупить, а сердце разгоняется все быстрее.
– Ну, помнишь, ты еще разобрался? – нехотя объясняет Максим. – Не знаю, пап, что ты делать будешь, но…
А теперь он превращается из взрослого парня снова в обиженного, напуганного ребенка.
– Я разберусь, сын.
Он вскидывает голову и смотрит на меня.
В глазах – недоверие и… надежда.
– Ну, не знаю.
– Давай присядем, сынок, – обнимаю его за плечи и тяну к лавочке возле подъезда.
– Как у тебя с этими… козлами?
Он молчит. Ковыряет истрепанным кроссовком асфальт.
– Как с девочкой этой…
Твою мать, как ее зовут? Давай, Вован, напрягай мозги, ты знаешь – надо просто вспомнить.
Вика, Алена? Юля! Точно!
– С Юлей.
Максим быстро поворачивается ко мне и тут же опять опускает голову. Вздыхает.
– Поссорились?