Еще месяц назад я бы радовалась этому предложению и не задумываясь поехала бы – я могла положиться на моих мужчин, а теперь…

На кого оставить Максима?

– Короче, – рубит ладонью воздух Олег Михайлович, – ничего не хочу слышать. Наташа уже билеты покупает и бронирует номера. Домой тебя отпускаю сейчас – собраться и отдохнуть. Вылет утренний будет, или может даже ночной… Наташа посмотрит, что там по билетам…

Смотрит на меня внимательно и строго.

Но я-то знаю, что за внешней грубоватостью скрывается добрый человек, который всегда пойдет на выручку своим сотрудникам и никогда не откажет в помощи.

Вздыхаю и киваю.

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

Олег Михайлович сияет.

– Ну вот и славно, Вера! Я ничуть в тебе не сомневался.

Быстро собираюсь домой, перед уходом заскакиваю к секретарю – Наташе и прошу если будет возможность взять мне места у окошка.

Я не часто летаю, а когда появляется возможность очень люблю смотреть на удаляющуюся землю…

Уже на выходе вновь звонок с того же незнакомого номера.

На автомате беру трубку.

– Здравствуйте, Вера Александровна. Гимназия шестьдесят девять, завуч Елена Борисовна.

Мгновенно подбираюсь – от этого звонка точно ничего хорошего ждать не стоит…

Вера

– Слушаю вас.

– Вера Александровна, администрация гимназии приглашает вас на встречу…

Приглашают? Ого, что-то новенькое…

– По какому вопросу?

Я прекрасно понимаю, по какому, но просто пытаюсь выиграть время и внутренне мобилизоваться.

– Недавний инцидент. Родители учеников не удовлетворяются формальными извинениями.

Интересно, кто это перед ними извинялся? Уж точно не я.

– И мы просим вас прийти на встречу, чтобы окончательно уладить… ситуацию.

– Когда?

– Сегодня в семь, в кабинете директора.

– Хорошо, я буду, – не задумываясь отвечаю я.

Я должна пойти.

Любое сомнение будет воспринято как слабость, и тогда весь удар обрушится на Максима.

От этой мысли мне даже плохо становится – я этого не позволю.

Было бы чудесно, если бы Володя пошел со мной и отстоял сына и меня, но… у него теперь другие приоритеты в жизни.

А мне придется справиться со всем самостоятельно. В одиночку.

Легкая нервная дрожь начинает бить тело.

Иду и мысленно ругаюсь уже со всеми: с директором, родителями учеников…

И еще надо решить, как быть с Максимом – он у меня взрослый парень, но оставлять его одного дома на три дня… Нет, так делать нельзя.

До встречи время пролетает за сборами и готовкой ужина – хочется, чтобы, когда Максим вернется с тренировки, он мог поесть свежего, вдруг если я задержусь в школе.

К семи выдвигаюсь.

Напряжение внутри – достигает пика.

Мысленно готовлюсь к нападкам со всех сторон – и учителей, и родителей.

Настроение – боевая злость.

Они думают справятся со мной? Ха! Мы еще посмотрим кто кого.

За большим директорским столом меня уже поджидают: как и прежде трое из администрации и две семейные пары.

Родители мальчиков пришли оба: и мамы, и… папы.

Сжимаю упрямо губы.

Скольжу взглядом по лицам и вежливо здороваюсь. Сажусь напротив.

Грузный мужчина с толстой золотой цепью залипает в телефоне, а его худенькая жена сверлит меня ненавидящим взглядом.

Интересно, как ей удалось вообще затащить такого муженька на школьное, так сказать, мероприятие?

Оба одеты дорого, но, на мой взгляд, безвкусно.

Директриса указывает на них и говорит:

– Это родители Платона, – и делает жест рукой в сторону другой пары: – А это Доброслава.

Вторая пара очень похожа на первую: мужчина также сидит, активно занимаясь чем-то в телефоне, а его супруга выглядит очень молодо.

Ну, мне все понятно: отцы у нас в роли декора, и всем заниматься будут мамы.

– Вера Александровна, – начинает директриса таким медовым голосом, словно сказку собирается рассказать. – Мы здесь собрались, закончить конфликт, который возник между учениками нашей славной гимназии…

– Который начал ее сын, – худенькая мама Платона поднимает пальчик и направляет его в меня.

Ее мужу все происходящее – по-прежнему до фонаря.

– Мы никого не хотим обвинять. Никого не хотим делать виноватым, – пытается вернуть инициативу директриса, – но…

– Но ее дикий ребенок накинулся на моего Платошу! – взвизгивает худенькая.

Мама Доброслава невинно хлопает нарощенными ресницами и переводит взгляд с меня на нее, но голоса не подает.

– Ваш… Платоша – уже вполне взрослый юноша – это раз, – произношу, спокойно глядя ей в глаза. – Два – а оскорблять словом и делом девочку не делает его диким?

Глаза мамы «Платоши» наливаются злобной яростью.