Прижавшись к самому обрыву спиной, стоит Юля. Перед ней с длинной палкой – Максим.
Даже издалека вижу кровь на его лице.
Напротив них – семеро.
Впиваюсь ногтями в ладони и закусываю губу, сдерживая стон.
– Останешься в машине, – негромко говорит Володя.
– Что?
– Это мужские игры, – и плавно поворачивает рулем и давит на газ.
Автомобиль пронзает заросли, подскакивает на ухабистой дороге и ревет, как раненный буйвол.
На лице Володи не вздрагивает ни один мускул – он ведет авто, и когда мне кажется, что сейчас мы сорвемся с обрыва прямо в речку, он резко крутит руль и останавливается.
Не успеваю даже сообразить, а он уже выскакивает наружу, хлопнув дверцей.
Пацанва от неожиданности нашего появления сперва бросается в рассыпную.
Но после останавливается.
Подбадривают друг друга.
– Ты че, дядя?
– Ты куда прешь, а?
Смотрю широко распахнув глаза от ужаса – это же дети.
Пусть подростки, но им лет тринадцать-четырнадцать.
А они, как стая шакалов, смыкают круг вокруг Володи.
Кто-то поднимает палку и примеривается для удара.
– Даю вам три секунды свалить, – начинает он спокойным низким голосом, от которого лично у меня – мурашки по коже.
Но детишкам кажется все ни почем.
– А не то, что, дядя? Может у тебя зубы лишние?
– А потом я вас, как щенков пошвыряю в речку – остудиться.
Его слова дети встречают басовитым хохотом.
Но Володя не смущен.
– Она мелкая, грязная и вонючая – как раз для вас, шакалов.
Тот, что подобрал палку решает переходить от слов к делу.
Никогда бы не подумала, что ребенок может не то, что так вести себя с человеком который раза в три старше, но даже разговаривать в таком тоне…
А тут – драка.
Просто сюр какой-то.
Удар палкой и…
Зажмуриваюсь.
Но Володя легко уклоняется от него и перехватывает палку.
Резкое, едва уловимое движение на себя – и нападающий обезоружен.
– Раз, – спокойно считает Володя.
– Пацаны! Вы че встали, ссыкуны?
Двое бросаются с разных сторон.
– Два, – отмеряет Володя и уворачивается от первого, а второго хватает за шкирку и не оглядываясь швыряет в речку-вонючку.
– А-а! – кричит пацан плюхнувшись в болотистую жижу.
– Три, – спокойно ставит точку Володя и успевает схватить лидера, пока остальные предпочитают убегать.
Он сгребает его за грудки и поднимает близко-близко к своему лицу.
Что-то говорит – мне не слышно. Это – только между ними двумя.
Дожидается пока мальчишка не кивает испугано и потом отшвыривает его в сторону.
Только после того, как я вылезаю из авто, Максим бросает свою палку на землю и обнимает плачущую Юлю…
Глава 31
Вера
Сумерки сгущаются над нами.
Автомобиль освещает поляну призрачным белым светом.
В его свете вижу Максима, который прижимает к себе Юлю, ее вздрагивающие плечики под его руками и… Володю, который стоит, сжав кулаки и наклонив голову, как бык.
Он огромный.
Распаленный адреналином и злостью.
Страшный в гневе.
Сильный мужчина.
Сердце сжимает от боли и холода.
Я больше не могу чувствовать себя защищенной.
Не могу сказать, что я в безопасности, ведь этот большой и сильный мужчина – больше не мой…
Он предал меня.
Бросил одну, со своим ребенком перед всем миром.
Да, сейчас он помог нам и спас Максима, но это ничего не меняет.
Сейчас я отчетливо это понимаю.
Инстинктивно, на уровне каких-то природных женских знаний.
Бросаюсь вперед к сыну.
Володя ближе, и опережает меня.
– Максим, ты как, сын?
Володя еще дышит тяжело после недавней схватки. Голос его хриплый, еще угрожающий, но в нем искреннее тепло.
– Нормально, – бросает Максим прижимая к себе Юлю.
Мы с Володей подходим ближе.
– У тебя кровь, – говорит Володя и тянет руку к лицу Максима.
– Сам справлюсь, – огрызается он и отстраняется.
Рука застывает на полпути.
Володя ошарашено смотрит на сына.
– Сын, ты чего…
– Ничего. Я тебя о помощи не просил. Справился бы сам.
Володя невольно отступает назад на пол шага.
В округлившихся глазах – непонимание.
Удивление.
Боль…
– Мам, – зовет Максим. – Поможешь?
И я до конца не уверена, что понимаю, о чем он просит.
– Все кончилось, Юль, – привлекаю девочку к себе, и она доверчиво прижимается ко мне.
Все еще плачет, но уже успокаивается.
– Иди сюда, – велю Максиму и осматриваю его лицо.
– Болит? – киваю на нос.