Чувствую на себе взгляд Андрея – тяжелый, недобрый.

– Благодарю за презентацию, – начинаю я, и мой голос звучит на удивление четко и уверенно. – Однако у меня есть ряд вопросов по экономической составляющей. Вы указали стоимость логистики сырья на основе данных полугодовой давности. С учетом текущего роста тарифов, эта цифра, по моим прикидкам, вырастет как минимум на тридцать процентов.

В зале наступает тишина.

Спикер моргает.

– Во-вторых, – продолжаю я, не давая ему опомниться, – ключевые компоненты системы – импортные. Процесс импортозамещения в текущих условиях крайне сложен и удорожит проект в разы. И, в-третьих, предварительные расчеты эффективности, которые вы привели, основаны на идеальных условиях эксплуатации. На практике, судя по аналогичным проектам, КПД будет на пятнадцать-двадцать процентов ниже.

Я говорю спокойно, оперируя только цифрами и фактами, но чувствую, как по залу пробегает волна одобрительного шепота.

– Учитывая динамику роста затрат, как предполагается снижать издержки и, собственно, эксплуатировать установку с учетом рисков?

Спикер краснеет.

– Понимаете, – не слишком бодро начинает он, – это эскизное экспериментальное производство и проект…

– Простите, но на основании этой информации предстоит реализовать этот проект, какой бы он ни был: пилотный, эскизный и… иной.

По залу пролетает одобрительный смешок. До меня долетают чьи-то слова:

– Любят у нас под ширмой инноваций бабки попилить…

Спикер моргает растеряно и начинает путаться в ответах.

Я вижу, как кивают головой несколько серьезных мужчин в первом ряду.

Как на меня смотрит представитель головного офиса – с нескрываемым интересом.

Сажусь на место, и впервые за эти сутки на мои губы наплывает легкая, едва заметная улыбка.

Это моя территория. Здесь я сильна. Здесь меня не унизить и не обесценить.

И этот маленький профессиональный триумф – лучшая месть и Андрею, и Володе, и всем, кто считает, что женщина не может ясно мыслить.

А женщина, пусть и разбитым сердцем, может все!

Вера

Докладчики заканчивают выступления, и зал наполняется гулом голосов.

Я собираю блокнот и ручку, чувствуя приятную усталость от умственного напряжения.

Кирилл подходит ко мне, его лицо расплывается в широкой улыбке.

– Ну, Вера, это было сильно! – он аж бесхитростно крякает от удовольствия. – Так размазать по стенке! Я смотрю и аплодирую стоя.

И добавляет почему-то:

– Мысленно, само собой. Мысленно, – и посмеивается.

Мне становится неприятно от его восторга и странного смеха.

– Я никого не «размазывала», Кирилл Олегович, – холодно отвечаю я. – У меня не было такой цели. Я просто задавала вопросы по проекту, который, судя по всему, плохо проработан. Старалась делать свою работу хорошо. Только и всего.

Краем глаза я замечаю Андрея, который стоит поодаль.

Он слышит наш разговор и скептически качает головой, будто говоря: «Ну конечно».

Потом разворачивается и уходит, демонстративно дистанцируясь.

Кирилл же усмехается, подмигивает мне и произносит с придыханием:

– Ну да, ну да, «просто вопросы». Которые вгоняют в краску и ставят под сомнение всю презентацию. Так держать!

Меня раздражает его подмигивание и этот намек на некое «мужское» понимание, будто мы с ним заодно в какой-то игре.

Я резко застегиваю сумку.

– Всего доброго, Кирилл Олегович. До завтра.

Вечером я твердо намерена остаться в номере.

Усталость наваливается не только физическая, но и моральная.

Мысли о Максиме не дают покоя.

Когда в дверь стучится Кирилл и настойчиво приглашает на ужин я решительно отказываюсь.

– Спасибо, но нет. Я хочу поговорить с сыном, – говорю я, прикрывая дверь.

И это правда.

Но не вся. Не менее важная причина в том, что я просто не хочу их видеть.

После истории с Андреем я смотрю на всех мужчин через призму его поступка и уверена – все они одинаковы.

Все хотят лишь дорваться до выпивки и закрутить легкую интрижку в командировке, пока жены ждут дома.

Омерзительно.

Кирилл, обиженно хмыкнув, уходит.

Я захлопываю дверь и, прислонившись к ней, набираю номер Максима по видео связи.

Он отвечает почти сразу.

Его лицо появляется на экране.

– Мам, привет!

– Привет, сынок. Как ты? Как дела?

– Да нормально все, – отвечает он спокойно.

Но мне кажется, что-то не так.

Взгляд у него какой-то… скользящий, неспокойный.

Он старается казаться беззаботным, но у него не очень хорошо получается.

– Максим, – говорю я мягко. – Я же вижу. Что-то случилось? Это… отец?

Лицо сына мрачнеет.