– О чем нам говорить? О твоей измене? Или о твоем поведении после? Не считаю, что здесь есть смысл говорить о чем-то.
– Ты не даешь мне возможности…
– А я и не должна, – перебиваю его. – Я тебе ничего не должна давать. Ты утратил право не просто на хорошее отношение. Даже на нормальное, как к незнакомцу, тоже.
Делаю шаг к нему навстречу.
Он тяжело дышит и скользит глазами по моему лицу и фигуре.
– О чем ты хочешь говорить? Давай поговорим. Из всех тем, которые ты можешь предложить, мне больше всего интересна тема развода.
Желваки играют на скулах, а пальцы сжимаются в кулаки.
– Вера, я не хочу развода. Я хочу объяснить…
– Мне не нужны слова. Я вижу поступки, Володя. Или тебе уже так быстро надоело проводить время с молоденькой девушкой?
– Я не хочу проводить ни с кем время, – хрипит он. – Я пытаюсь…
– Не хочешь, но проводишь, – отрезаю я. – Спасибо тебе за то, что откликнулся и побыл с Максимом эти три дня, но с тобой я больше не хочу разговаривать ни о чем кроме развода.
Крылья его носа раздуваются от бешенства, он делает шаг вперед, но я не боюсь – чувствую себя… внутренне сильной.
– Вера…
Телефон на столе разрывается пронзительной трелью.
Мы с Володей мгновение смотрим друг на друга, и я перевожу взгляд на телефон.
«Сынок».
Сердце сжимается от дурного предчувствия – с чего бы ему звонить сейчас?
Беру трубку и слышу взволнованный голос Юли…
Глава 30
Вера
– Вера Александровна…
Девочка просто захлебывается слезами. Голос срывается. Дышит тяжело.
– Мы… Они!
Паника.
Ее паника передается мне через трубку и несется по коже ознобом.
Меня начинает трясти, а пальцы до хруста сжимают пластиковый корпус мобильного.
– Юля, что случилось?
– Максим… – Юля не может справится с паникой и слезами.
Ничего не понятно, а от этого ужаснее всего.
– Юля! – кричу в трубку, стараясь силой своего крика встряхнуть ее.
Одним рывком Володя оказывается рядом и выхватывает телефон из пальцев.
Ужас охватил меня саму ледяными пальцами и не отпускает.
– Где ты, – рычит в трубку Володя. – Говори же. Ну!
От его требовательного «ну!» я вздрагиваю и невольно вытягиваюсь в струнку.
Сквозь всхлипы едва доносится лепет.
– Держитесь, сейчас буду, – рявкает Володя в трубку.
Срывается с места и выскакивает в подъезд.
Едва успеваю за ним.
В трубке – короткие гудки.
Все происходящее – будто старый фильм из слайдов.
Черно-белый, прерывистый.
Вспышка – мы в квартире, вспышка – уже на улице.
Паника бьет в висках. Руки дрожат.
Бегу за Володей, который как доберман несется вперед.
Подбегаем к машине – пиликает сигналкой и прыгает за руль.
Плюхаюсь на соседнее сиденье.
– Что там… – пытаюсь задать вопрос.
– Не знаю, – сквозь зубы отвечает он прерывая меня.
Бледный, глаза горят, а губы сжаты.
Желваки напряжены, а челюсть хищно выпячена вперед.
Лицо – будто высечено из белого мрамора.
Внешне спокойное.
Резко бьет по газам, и автомобиль срывается с места, оставляя после себя отвратительный запах паленой резины и визг покрышек.
Володя ведет машину мастерски: длинные узловатые пальцы побелели от напряжения, но цепко держат руль.
На грани лавирует в вечернем потоке автомобилей.
Смотрю в окно, а сердце, как метроном считает удары:
– Успеть! Успеть! Успеть!
Сворачиваем с проспекта. Промзона вдалеке надвигается все ближе и ближе.
– Куда мы едем?
Не узнаю свой голос: хриплый, лающий, скрипучий…
В отражении окна на меня смотрит разом постаревшая женщина.
Но все это не имеет никакого значения.
Только бы с Максимом было все хорошо…
– Они где-то возле реки, возле старого цементного завода, – не отрываясь от дороги отвечает Володя.
Больше ничего не спрашивает – сосредоточенно высматривает путь.
Сворачиваем на старую асфальтобетонную дорогу. С одной стороны ряды полузаброшенных дач, с другой – заросли.
Сумерки опустились, и здесь совсем нет уличного освещения.
– Смотри внимательно по сторонам, – нарочито спокойно говорит Володя, – мы их найдем…
Я знаю, что он переживает и напряжен, но его самообладание поддерживает меня.
Становится спасательным кругом в этой дикой ситуации.
Вглядываюсь кругом. Кручу головой на все триста шестьдесят и ужасно боюсь проглядеть.
– Вот они, – еще более спокойно говорит Володя, но в его голосе – просто затишье перед бурей.
Заросшая тропинка спускается к небольшому пустырю на обрывистом берегу реки.
Сердце обрывается и… заходится в неистовом темпе.