Я голову ломаю, как рассказать сыну, что папочка подлец и предатель, а этот – незамутненный, сыплет оскорблениями как фантиками из-под конфет и ничего его не смущает.

– Ты больше ничего не должен, Володя, – тихо отвечаю я. – Твои вещи я собрала. Приедешь, когда сможешь оторваться от своей важной работы.

– Какие еще вещи, ты что, совсем обалдела?

Я не собираюсь больше это слушать и бросаю трубку.

Меня просто трясет от злости и обиды.

Он только что оскорбил и предал не только меня, но и сына!

Господи, разве возможно так незаметно измениться? Или это я была слишком обманута любовью и не видела реальности?

Голова просто раскалывается от напряжения.

Ноги – будто налиты свинцом.

За спиной звенит школьный звонок. Кругом чирикают воробьи, и светит солнце… А я не могу сделать даже шага.

Меня просто придавило.

Встряхиваю головой.

Тут прилетает сообщение.

От Володи.

Не открываю – смотрю на предпросмотре.

Буквы даже через экран пышут яростью.

«Приеду домой – поговорим».

Ага, приедешь. Только вот общего дома у нас больше нет.

И не будет.

Стискиваю ладони в кулаки, и злость придает мне сил.

Беру себя в руки – у меня нет времени на раскачку.

Я должна действовать – без промедления.

Ради себя. Ради сына.

И первое, что мне нужно – это рассказать сыну всю правду о его отце.

Быстрым шагом возвращаюсь домой, звонко, по-боевому отбивая такт каблуками.

Но я хоть и настроена решительно, но в груди все равно разливается холодок волнения: как Максим отреагирует на все это?

Вера

Я не собиралась подслушивать – это вышло случайно.

Просто замок открылся легко, без привычного сухого щелчка. И дверь не скрипнула, как часто бывает.

Я вообще об этом мне думала, когда заходила в прихожую…

Но теперь все эти маленькие моменты молнией проносятся у меня в голове, складываясь в картину того, как это выглядит со стороны – словно сделано намерено.

Максим говорит довольно громко.

В тишине квартиры слова отчетливо разносятся даже из его комнаты.

– Я не позволю им обижать тебя, слышишь?

Замираю я на пороге.

– Ничего не бойся. Мне плевать кто что скажет…

Мгновенно вспыхиваю, когда до меня с запоздало доходит, что я подслушиваю интимный разговор.

– Плевать кто его папа… Да хоть дедушка с бабушкой…

Останавливаюсь ошеломленная – столько в голосе сына внутренней силы и огня.

–…я никого не боюсь…

Делаю шаг вперед и спохватываюсь.

Громко кашляю, привлекая к себе внимание.

Внутри – какая-то странная смесь чувств: тревога и гордость смешались в причудливый коктейль и будоражат кровь. Аж щеки покалывает.

– Прости, мама пришла, – спокойно произносит Максим.

Он не дергается, не бросает трубку… Даже голос не понижает.

Спокоен и уверен.

Я понимаю, что мой четырнадцатилетний сын ведет себя как настоящий мужчина.

– Узнаю, как у нее прошло в школе и перезвоню тебе чуть позже, хорошо?

После паузы добавляет.

– Помни о том, что я тебе сказал.

И выходит из комнаты.

Засматриваюсь на него, словно вижу… словно вижу в другом свете.

Высокий, красивый. Со спокойным и уверенным взглядом.

Гордость разгорается во мне.

Пусть Володя несет какую угодно чушь, но я знаю точно – я воспитала замечательного сына!

– Как прошло? – по-взрослому спрашивает он.

А всю мою злость смыло нахлынувшими сантиментами, и вместо ответа я подхожу и крепко обнимаю сына.

Он немного удивлено и смущено смотрит на меня, а я честно отвечаю:

– Прости, что-то я расчувствовалась, – и улыбаюсь несмело.

Он кивает и отвечает:

– Конечно, ты ведь женщина.

Это произносится так серьезно и со знанием дела, что я не могу не улыбнуться.

– Пообщалась с твоими… – подбираю цензурные слова, как бы их назвать и не нахожу. – С директором, завучем и классная там тоже была – головой кивала.

Сажусь на банкетку и скидываю туфли.

Выдыхаю.

И отвечаю на немой вопрос:

– Ничего хорошего они мне не рассказали. Винят тебя…

Вижу, как бледнеет его лицо и сжимаются твердо губы.

Встаю.

– Давай выпьем чаю, а?

Вижу, как Максим напряжен.

Прохожу на кухню, но спиной чувствую его взгляд.

Ставлю чайник.

– Я этого так не оставлю, Максим. Я сейчас им устрою – они еще завоют и бегать за нами будут.

Открываю дверцу шкафа:

– Ты какой будешь? Черный, зеленый или фруктовый?

Молчит.

– Только мне твоя помощь нужна будет, – продолжаю. – Расскажешь мне все подробности?