Чайник бурлит кипящей водой, и только этот шум нарушает нависшую в кухне тишину.
Сможет ли он мне довериться до конца?
Этот вопрос для меня сейчас – самый-самый важный в жизни…
Аж ладони потеют, а пальцы дрожат мелкой дрожью.
– Да, мам, – как гром раздается позади, и я чуть не выдыхаю от облегчения.
И добавляет спустя долю мгновения:
– Спасибо.
Оборачиваюсь резко:
– За что?
Разводит руками.
– Ну… ты могла бы как другие – просто наказать, наорать, сказать, что драться нельзя, и это нехорошо… и все такое… А ты…
Он задумчиво опускает глаза:
– Веришь мне.
В горле встает болючий ком.
Глаза затуманиваются от слез.
Но я улыбаюсь и стараюсь скрыть это от сына – не хочу смущать его своей излишней чувствительностью и мягкостью.
– Пф! – фыркаю я нарочито весело. – Они еще слезами умоются и пожалеют, что с нами связались!
Максим несмело улыбается и напряжение по чуть-чуть уходит из его глаз.
Разливаю кипяток по чашкам.
– Я тебе фруктовый сделала, – говорю, и он кивает в ответ.
Мне становится так легко и приятно на душе!
Как в погожий осенний денек ранней осенью, что я даже на какое-то мгновение забываю про Володю и его измену.
А может быть сознание просто таким образом пытается защитить себя от сильного стресса.
– Ты хотела рассказать что-то про папу, – сын возвращает меня в суровую реальность, и моя улыбка застывает.
Сжимаю чашку так сильно, что чуть не раскалываю ее. До боли в пальцах и не обращая внимания обжигающую температуру.
Киваю и пытаюсь собраться с мыслями.
Но замок входной двери на этот раз предельно громок.
Щелкает, как пистолетный выстрел в тишине.
Вздрагиваю. Максим спокоен.
Дверь отворяется в наш дом возвращается Владимир.
Я напряжено застываю, а Максим поворачивается ко входу на кухню.
Через мгновение Владимир появляется в дверях.
Высокий. Широкоплечий. Огромный.
Заполняет собой дверной проем и вползает к нам, как грозовая туча.
Глаза мечут молнии.
Бледный, с сжатыми губами и напряженными желваками.
И его появление не предвещает ничего хорошего…
Глава 10
Вера
Съежиться.
Моя первая реакция – съежиться.
Сжаться в комочек и опустить глаза под его взглядом.
Но это только первая. Непроизвольная. Естественная.
Неправильная.
Я не буду отводить взгляд.
И не отвожу.
Легкая дрожь тут же начинает поколачивать тело. Становится холодно даже после горячего чая.
Поднимаюсь ему навстречу и делаю шаг вперед.
Бояться должна не я.
– Что у вас стряслось? – сверлит меня темными глазами. – Что за паника? Мне из школы пол дня трезвонят не переставая.
Молчание.
Тишина.
Густая. Липкая. Наполненная угрозой.
– Ну? – касается плеча Максима. – Так и будем молчать? Что натворил-то?
– Максим, иди в свою комнату, пожалуйста, я хочу поговорить с папой.
Максим поднимает глаза – из-за стола на меня смотрит напуганный ребенок.
– Подожди-подожди, – прерывает меня Володя. – Я вообще-то вопрос задал. Какая еще своя комната?
Подхожу еще ближе.
Меня окутывает аромат.
Запах.
Его запах: аромат разгоряченного тела, смешанный с ноткой свежего, колкого парфюма.
Знакомый до боли… привычный.
Хочется добавить – родной, но уже нет.
Как отрезало.
К нему примешивается что-то еще. Что-то сладковато-приторное.
Как запах гниющих на земле яблок.
Он провонял ей…
И этим лишил себя права командовать в доме.
– Я работаю, – начинает медленно добавлять оборотов злости Владимир. – Вкалываю. Деньги зарабатываю. Все для вас – для семьи…
– Видела я как ты вкалываешь, – тихо говорю я и тут же громче добавляю: – Максим! Иди в комнату.
Перевожу взгляд на Владимира и говорю:
– А для тебя я все уже приготовила. Идем.
Его голова чуть заметно отстраняется, как недавно от пощечины.
Впивается в меня взглядом и бледнеет.
– Что ты имеешь в виду?
Я уверена, что все он давно понял и только тянет время пытаясь собраться с мыслями.
– Идем, – просто отвечаю я и иду на него.
Он вынужден отстраниться и встать боком, чтобы пропустить меня.
Максим выскальзывает вслед и идет в свою комнату.
Направляюсь к балкону и показываю на пухлый чемодан:
– Забирай и уходи.
Владимир застывает на месте у меня за спиной.
От такого соседства мне неуютно.