Мысль вспыхивает ярко – будто все это время мое подсознание работало над ней.

Он настороженно садится на край дивана напротив меня.

– Как ты смотрел бы на то, чтобы… переехать? Сменить район. Может, даже город.

Да, да!

Это именно то, чего я хочу.

Район? Пф-ф! Город, и подальше отсюда.

Он замирает.

Глаза широко раскрываются от удивления, но в них нет паники.

Он уже не ребенок.

И не пугается перемен.

Он серьезнеет, его взгляд становится взрослым и оценивающим.

– Переехать? Куда? И зачем? – спрашивает он спокойно.

– Чтобы начать все с чистого листа. Чтобы уйти от… от всего этого, – я делаю неопределенный жест рукой, охватывая всю квартиру.

Всю нашу жизнь.

Максим медленно качает головой.

– Нет. Я не хочу никуда уезжать, – и через мгновение добавляет веско: – И не поеду.

– Максим, понимаешь… – я слегка наклоняюсь к нему, пытаясь донести свою мысль. – Здесь – только плохое… И для тебя, и для меня – для нас обоих… Мы можем начать новую жизнь – сначала. Там, где нас никто не знает и…

– Я ни от кого не бегу, – отвечает Максим твердо.

Его челюсть упрямо сжимается, и в этот момент он снова до боли похож на Володю.

Того, прежнего.

– И бросать все из-за каких-то подонков? Нет. Я здесь живу, и останусь здесь.

Я понимаю, о чем он думает.

Конечно, дело в Юле.

Он не бросит ее, не убежит, как трус.

Он не произносит ее имени вслух, но это висит в воздухе между нами.

И странным образом, его упрямство, его готовность стоять на своем, несмотря ни на что, вызывает во мне не раздражение, а горькую гордость.

– Хорошо, – просто говорю я. – Я поняла.

Разговор окончен.

Он не сдался, а я не стала настаивать.

Но глядя на его серьезное, решительное лицо, я думаю, что мой сын, по крайней мере, честен.

И он не бросает тех, кого любит.

В отличие от некоторых.

И в этом есть своя, суровая правда.

Вера

На следующее утро даже воздух в офисе кажется густым и нездоровым.

Я вхожу в отдел, и на меня снова обрушивается шквал взглядов – быстрых, украдкой, оценивающих.

Шепотки за спиной не стихают, а лишь ненадолго затихают, когда я прохожу мимо.

Кажется, история с Андреем Васильевичем обросла новыми, еще более нелепыми подробностями.

Что ж, ничего удивительного – грязная история упала на благодатную почву – народ любит посплетничать.

Каждый такой взгляд, каждый шепот – как маленькая иголка, вонзающаяся в кожу.

Они вытягивают из меня силы.

Работать в таких условиях невыносимо тяжело.

Дышать – и то непросто…

Я сжимаю зубы и включаю компьютер.

С головой ухожу в анализ документации по экспериментальной установке.

Утром пришли уточненные данные, и я с лихорадочным упорством погружаюсь в цифры, графики, спецификации.

Это мое спасение.

Экран становится барьером между мной и остальным миром.

Я проверяю расчеты, ищу малейшие несоответствия, анализирую.

В этой работе есть четкость и логика, которых так не хватает в жизни.

К одиннадцати часам от напряженной работы голова начинает идти кругом.

Усталость в плечах и ноющая шея становятся невыносимыми.

Мне нужно сделать перерыв – выйти из этого токсичного аквариума.

Хоть ненадолго глотнуть другого воздуха…

Я встаю и направляюсь в коридор, к автомату с кофе.

Проходя мимо окон, достаю телефон.

Хватит откладывать – отличная возможность назначить встречу с адвокатом.

Набираю номер первого из моего списка – Елены Викторовны Зайцевой.

Договориться о встрече оказывается проще, чем я думала.

Сегодня же, в семь вечера.

– Отлично, жду вас, – говорит деловой женский голос.

Я кладу трубку с чувством легкого головокружения.

Шаг сделан.

Точка возврата пройдена.

Тут же горько усмехаюсь – она, вообще-то, давно уже пройдена. И не мной.

В обеденный перерыв я не иду в столовую.

Мысли о том, чтобы сидеть там под прицелом любопытных глаз, вызывают тошноту.

Вместо этого я выхожу на улицу и медленно иду по скверу рядом с офисом.

Прохладный воздух приятно ласкает лицо.

В голове вспыхивает простая до боли мысль: если так будет продолжаться и дальше, мне придется уволиться.

Мысль об этом вызывает привычный ужас потери работы и… почти приятную пустоту в душе.

Чем-то похожую на облегчение.

– Все к лучшему, Вера, – старательно подбадриваю себя.

Ага, только где оно – это лучшее? И какое из последних событий можно назвать хорошим?

Раньше в такой ситуации я бы первым делом позвонила Розе…