– Прекрасно. И давай я тебе напомню кое-что: ты взрослый, и я уважаю твои решения. Не забывай, что я твоя мама и взрослый человек с головой на плечах. Договорились?

– Конечно, мам. Я не хотел…

– Я знаю, сынок. Знаю, что не хотел, – отворачиваюсь и опять беру стакан, открываю воду. – Иди делай уроки, скоро будем ужинать.

Мои пальцы дрожат, когда я наполняю стакан водой.

Максим тихо, едва слышно уходит.

Выливаю воду обратно и сажусь на стул – ноги дрожат, а в теле – опустошающая слабость.

И вместо этой слабости разгорается приятный горячий огонь.

Огонь самоуважения.

Следующим утром я просыпаюсь страшно усталая. Почти истощенная, но… с улыбкой на губах.

Включаю музыку пока готовлю завтрак.

В голове бурлят мысли и эмоции – они еще не сформировались в конкретику, но играют будто весенний сок в стволах деревьев, почувствовавших весну.

Быстро завтракаю и убегаю на работу.

Заводоуправление встречает меня обычной будничной суетливостью, косыми заинтересованными взглядами и перешептываниями.

Формальные извинения Орлова не остановили слухов – на это глупо было бы рассчитывать.

Я иду, звонко выстукивая каблуками по коридорам.

Под удивленные взгляды, прохожу мимо офиса и направляюсь сразу к начальнику отдела.

Привычно заношу руку для стука – чуть притормаживаю и собираюсь ударить легонько два-три раза, но… вместо этого требовательно ударяю по двери.

– Да-да! – тут же откликается Олег Михайлович.

Отворяю дверь и вхожу в кабинет.

Он удивлено смотрит на меня, застыв за столом.

Кажется, я действительно на себя не похожа.

На себя обычную, прежнюю – спокойную и… покладистую женщину.

И чувствую я себя определенно по-другому.

Сажусь без приглашения за стол, закидываю ногу на ногу.

– Здравствуйте, Вера… Александровна, – проникается он мои обликом. – Что-то случилось?

– Нет, – поджимаю губы, – я хочу написать заявление на отпуск, и на увольнение по собственному желанию.

Внутри аж холодеет от неожиданности – пока я не произнесла эти слова, я и сама не знала, зачем иду к нему в кабинет.

А теперь четко понимаю – именно за этим.

Избавиться от хлама – вот, что мне нужно.

Разгрести завалы внутри себя. Тогда и все вокруг придет в норму.

– Стоп-стоп-стоп…

Кажется, утро Олега Михайловича начинается не так радужно как мое, но столь же стремительно.

– Какой отпуск? Какое увольнение? Я ничего не понимаю.

Улыбаюсь ему. В душе разливается спокойствие и удовлетворение.

– Два заявления: на отпуск – у меня там скопилось немало, и на увольнение. Все просто.

– Вера, почему увольнение? Какое увольнение?

Он возмущенно вскакивает с места.

– Вы что, нашли другую работу?

Качаю отрицательно головой.

– Вы себя плохо чувствуете? Так зачем же увольняться…

– Я чувствую себя отлично, Олег Михайлович, и спасибо вам за участие. Но работать здесь я больше не хочу.

Он хочет что-то сказать, но я добавляю жестко:

– И не буду.

Всплескивает руками. Выглядит беспомощным, огорошенным и даже заслуживающим жалости.

Давлю в себе это чувство – меня бы кто пожалел. Где-то слышала, что лучшее оружие для женщины – это быть стервой. Кажется, оно верно на все сто процентов.

Поднимаюсь.

– Из уважения к вам, я пришла сообщить лично. На этом все.

– Вера, подождите, давайте вы успокоитесь, и мы все обсудим… У нас же столько работы…

Качаю головой и иду на выход.

– Я не подпишу! – кричит в след Олег Михайлович.

Пожимаю плечами, а сама думаю: подпишешь. Еще как подпишешь.

Иначе я тебе – не позавидую!

Вера

Новость разносится по отделу со скоростью лесного пожара.

Опять слухи, домыслы, возбуждение.

Еще недавно я была просто Верой Александровной, иногда – Верой.

Но события последних дней превращают меня в главную достопримечательность.

И что интересно – меня это больше не пугает.

Я не смущаюсь, не чувствую стыдливой вины, которая в другое время накрыла бы меня с головой…

Прохожу мимо кабинетов – разговоры резко обрываются. Иду к кофемашине –мне буквально выжигают взглядами спину.

Шепотки, перешептывания, украдкой брошенные фразы… Все это должно бы нервировать, вызывать желание оправдаться, объясниться.

Но нет.

Внутри меня – странная, бархатистая тишина и ощущение легкой, почти детской радости.

Я иду по коридору, четко отбивая каблуками ритм, и улыбаюсь про себя.

Пусть шепчутся. Пусть гадают. Мне нечего им объяснять.

Впервые за долгие годы я не чувствую себя обязанной отчитываться за свои решения.

Сажусь за свой стол и включаю компьютер.