– Андрей Васильевич, – мой голос звенит сталью в тишине зала. – Если бы вы уделяли на конференции больше времени изучению представленной информации, а не… исследованию местных баров, то поняли бы, что проект является сырым и недоработанным. Вне зависимости от того, кто и как его презентует. Даже самый уважаемый человек, как вы изволили выразиться.
Я не добавляю больше ничего.
Просто стою и держу его взгляд.
Его лицо становится багровым.
Тишина в зале взрывается сдержанным гулом.
Я медленно опускаюсь на стул. Руки дрожат, но внутри – чистое, холодное пламя победы.
На этот раз – моей победы.
Глава 33
Вера
Только вот победа моя – омрачена.
Словно, что-то драгоценное поблескивает из грязи.
Словно в тумане, я слышу, как Александр Петрович резко обрывает Андрея.
– Андрей Васильевич, это непозволительно! Давайте все же оставаться в рамках приличий, культуры и корпоративной этики.
Строго смотрит на Андрея, который глуповато кивает.
– На моих совещаниях обсуждаются рабочие вопросы, а не личные домыслы. Прошу забыть эту тему и вернуться к сути.
Его голос обрушивается на Орлова.
Тот, багровеет, опускается на стул.
Сверкает глазками на меня, будто только я – единственная причина по которой он получил справедливую отповедь.
В очередной раз не могу не поражаться двуличию этого человека – прикидываться таким добрым и заботливым, чтобы почти сразу превратиться в откровенного подлеца…
Директор больше не смотрит ни на него, ни на меня.
Переводит разговор в конструктивное русло.
– Уважаемые коллеги. Настоятельно прошу вас отнестись к вопросу со всем вниманием и серьезностью. От всех профильных служб требую тщательной проработки документов. Всю информацию нам скоро предоставят, так что подготовьте ресурсы…
Он говорит еще что-то.
Правильные слова, но они до меня долетают обрывками.
В ушах гудит, а сердце бьется часто-часто.
Я сижу, уставившись в стол, и чувствую на себе десятки взглядов.
Одни – сочувствующие, другие – любопытные, третьи – ехидные.
Внутри все сжимается в тугой, болезненный комок.
Я знаю разумом, что не сделала ничего плохого.
Я не виновата ни в чем… Разве что только в том, что не ответила взаимностью нахалу.
Я хорошо работала и просто отстаивала свою профессиональную позицию.
Но противное, липкое чувство унижения обволакивает меня с головой.
Словно меня публично оплевали, а я даже вытереться не могу.
– И отдельно хочу отметить качественную аналитическую работу Веры Александровны, – вдруг четко произносит Александр Петрович, и его слова падают в наступившую тишину. – Именно такой вдумчивый подход и нужен при оценке перспективных проектов. Спасибо.
Это «спасибо» звучит как оправдательный приговор.
Еще недавно я была бы горда и счастлива такой оценке, а теперь…
Только горечь во рту, да слезы на глазах.
Я поднимаю на него глаза и киваю.
Стараюсь улыбнуться, но выходит криво.
Олег Михайлович одобрительно хлопает меня по плечу, но его прикосновение кажется тяжелым.
Я одна, и это одиночество… его не передать словами.
Беззащитна, одинока, слаба – женщина среди властных мужчин, считающих, что им позволено все…
Остаток совещания проходит как в полусне.
Когда все расходятся, я стараюсь уйти быстро и незаметно, но чувствую, как взгляды преследуют меня до самого выхода.
И весь день я не могу избавиться от этого гнетущего ощущения.
В столовой, в коридоре, у кофемашины.
Шепотки за спиной затихают, когда я прохожу, а потом возобновляются с новой силой.
Я вижу ухмылки, слышу обрывки фраз: «…Андрей Васильевич сказал…», «…женские игры…», «…сама напросилась…».
Я стараюсь держать голову высоко, делать вид, что меня это не касается.
Упираюсь в работу, но пальцы плохо слушаются, а цифры путаются в голове.
Эта грязь давит на меня, как тяжелый пресс.
Сильнее, чем я могла бы представить.
Каждый шепот, каждый взгляд – как маленький удар тупым ножом.
Стараюсь думать о Максиме, о том, как решить его проблему с хулиганами.
Это единственная светлая и важная мысль, за которую можно зацепиться.
Понимаю, что действовать нужно осторожно, аккуратно…
Не усугубить ситуацию и его взаимоотношения со сверстниками.
И что делать? Посоветоваться с Володей? Может быть, он что-то предложит?
В голову приходит мысль об Антоне Николаевиче.
Может, стоит все-таки поговорить с ним?
Тем более, что он сам предлагал встречу.
Он влиятельный человек.
Сам отец...
Произвел впечатление неглупого честного человека.