Глаза закрываются сами собой.
«Я не отступлюсь».
Его слова звонят в тишине моего сознания, низкий, уверенный голос, от которого по коже бегут мурашки.
Не отступлюсь. И что тогда? Что будет, если я… позволю?
Мысль вспыхивает, яркая и запретная, как всполох молнии в ночном небе.
Один ужин.
Всего один вечер в обществе сильного, харизматичного мужчины, который смотрит на меня так, будто я – не надоевшая жена, переживающая кризис, а желанная женщина.
Представляю, как его пальцы касаются бокала, как он наклоняется ко мне через стол, как этот пронизывающий взгляд устремлен только на меня.
Тепло разливается по венам. Сладкое и предательское.
Я с силой трясу головой, словно могу стряхнуть эти образы.
Это постыдно. Унизительно.
Мой муж только что предал меня, но это ничего не меняет для меня.
Я становлюсь такой же, как он? Нет. Нет и нет.
Отталкиваюсь от двери и иду на кухню, наливая себе стакан воды.
Рука дрожит. Я ненавижу эту слабость в себе. Ненавижу это смятение.
– Мам?
Я вздрагиваю, оборачиваюсь. В дверном проеме стоит Максим. Он смотрит на меня пристально, слишком взрослыми, понимающими глазами.
– Что он хотел, этот… – спрашивает он, и в его голосе – натянутая проволока настороженности.
Я делаю глоток воды, чтобы выиграть секунду.
– Просто поговорить. Хотел убедиться, что конфликт исчерпан. Что его сын больше не будет к тебе приставать.
– И все? – Максим не отводит взгляда. Он будто сканирует мое лицо, ищет скрытые смыслы. – Долго ты там с ним разговаривала после того, как я ушел.
Во взгляде сына – не просто любопытство.
В нем есть что-то новое, колючее. Ревность?
Нет, не то слово. Скорее, защита.
Он стоит на пороге, плечи напряжены, будто готовится к бою с невидимым противником, посягнувшим на нашу территорию.
На меня.
– Обсуждали детали, Максим, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Я отворачиваюсь к раковине, ставя стакан.
Максим кивает.
Задумчиво, словно по инерции…
А я… я настолько малодушна, что избегаю его взгляда.
Будто мне есть за что себя винить.
Он шумно глотает воздух.
И его следующий вопрос повисает в тишине кухни, тяжелый и неотвратимый, как приговор:
– Скажи… у вас с папой окончательно все?
Глава 43
Вера
Сжимаю пальцы в кулак и упираюсь в столешницу.
Вопрос висит, создавая чувство тревоги и… какой-то пустоты и обреченности.
Как же я устала. Как мне все надоело – кто бы знал.
Гашу мгновение слабости.
Натягиваю маску спокойствия на лицо. Поворачиваюсь к сыну.
– Окончательно.
Смотрит на меня.
В кухне сгущается полумрак. Осенний вечер заполняет пространство чернильной синевой – медленно, но неотвратимо.
– А этот мужик что хотел?
В голосе Максима – надрыв, вызов. Дрожит от едва сдерживаемых эмоций.
Сын ищет логику. Выводит причинно-следственные связи. Мужчина.
Пожимаю плечами, и спокойно отвечаю:
– Отец твоего одноклассника.
Но внутри меня, где-то в глубине души тлеет уголек.
Маленький еще, поддернутый пеплом, он то вспыхивает ярче, то затухает.
Но ритм его созвучен нарастающему бою сердца.
– И все? – недоверчиво продолжает Максим.
Я не понимаю…
Уголек наливается малиновым светом.
…не понимаю, почему я должна оправдываться.
Вспыхивает теплом, мгновенно перерастающим в жар пламени.
Почему я все время позиции жертвы. Обороняюсь даже там, где должна быть под защитой.
– И все, – киваю.
Глаза Максима в полумраке поблескивают. Он смотрит на меня, а я не отвожу взгляда.
Пожар в душе разгорается все сильнее, все ярче.
Я устала. Доведена до предела. До края – за которым или слом, или… надо жить как-то по-другому.
Сейчас самый близкий мне человек – мой сын – всего лишь обычный мужчина.
Требует объяснений, уверений и считает, что может оценивать мои поступки.
– Хорошо, – кивает он в ответ и разворачивается, собираясь уйти.
– Максим, – останавливаю его.
Замирает.
– Я не оправдываюсь перед тобой.
Вижу, как вздрагивают его плечи.
– И не спрашиваю разрешения.
Оборачивается. Удивлено смотрит на меня.
– Это ясно?
– Мам, я…
– Это. Ясно? – перебиваю, вколачивая вопросы.
– Мам, я просто не хочу, чтобы…
– Я задала простой вопрос и жду на него такого же простого ответа.
Молчит. Открывает рот, потом закрывает, и наконец, выдавливает:
– Д-да.