То, что произошло – уже не исправишь. Раны нанесены, но я… я могу постараться загладить причиненное зло. Помочь исцелить раны.
Не знаю хватит ли жизни, энергии, возможностей на то, чтобы это сделать, но я не остановлюсь.
Кто бы видел меня со стороны, подумал бы, что я сошел с ума: стою под ледяной водой, дрожу и смеюсь.
Что-то внутри сломалось окончательно.
Говорят в таких случаях – шоры с глаз упали.
Выхожу из душа, растираясь жестким полотенцем.
Поднимаю мобилу с пола – три пропущенных.
Хмурюсь, вроде же ясно сказал адвокату, чтобы он готовил документы?
Перезваниваю.
– Владимир Германович Абрамов? – вместо приятного баритона женский голос.
– Да, это я.
– Какая удача, что вы нам перезвонили, – радуется девушка, а я ничего не понимаю. – Я HR партнер холдинга «Мост», и мы узнали, что вы, в данный момент, находитесь в поиске работы.
Хмурюсь еще сильнее – вообще-то я не нахожусь ни в каком поиске. Себя если только.
– Откуда у вас такая информация? Я до сих пор…
– Да-да, Владимир Германович, мы в курсе про незаконченные отношения с предыдущим работодателем, но вас нам крайне рекомендовали и вот – я спешу с предложением, – девушка кокетливо смеется, – чтобы вас не успели перехватить.
– С каким предложением? Честно говоря, ничего не понимаю.
– Мы предлагаем вам должность управляющего директора на нашем предприятии с релокацией в Москву. Детали вышлю вам оффером при вашей заинтересованности.
Неожиданно. И, не буду врать, приятно.
Чувствовать себя востребованным, за которым бегают в то время, как я еще не успел уволиться…
Да, это определенно тешит самолюбие.
– Только, Владимир Германович, решение вам нужно принять очень быстро…
Глава 54
Владимир
– Пришлите, пожалуйста, официальный оффер, – говорю я, и голос звучит чужим, деревянным. – Но я принципиально согласен.
– Конечно! Отправляю в течение часа! Мы так рады, что вы с нами! – щебечет hr-партнер.
Вешаю трубку.
Принципиально согласен.
Вот что я сказал. Но что это значит? Это значит, что я – трус. Я не могу отказаться от этой соломинки, брошенной мне вселенной в момент полного краха. И я не могу заставить себя ухватиться за нее.
После разговора в голове стоит гулкое, навязчивое эхо.
Одна мысль, четкая и беспощадная, как приговор: если соглашусь и уеду – потеряю ее навсегда.
Не «может быть», не «вероятно».
Навсегда.
Москва сотрет меня из ее жизни, как ненужную опечатку.
Там я стану абстракцией – «бывший муж, который хорошо устроился».
А здесь… Здесь я хоть боль, хоть проблема, хоть призрак – но я есть. Я часть ее ландшафта.
Нужно действовать. Сейчас. Пока еще есть время и не все возможности исчерпаны.
Час спустя я сижу в кабинете Анатолия Ефремовича Кужелина.
Передо мной стопка документов и его спокойный, профессиональный взгляд.
– Вы подтверждаете свое добровольное согласие на передачу всей доли в квартире по адресу… Вере Александровне Абрамовой?
–Да.
– Вы согласны с условиями…
– Согласен со всеми условиями. Где поставить подпись?
Я роняю автографы, не вчитываясь.
Мне плевать на проценты, на оговорки.
Пусть заберет все.
Это не жест отчаяния – это попытка заполнить долг.
Не ей, а себе. Чтобы смотреть в зеркало и не отводить глаз.
Потом – банк. Перевожу все накопления.
Цифра на экране кажется абстрактной. Это не деньги. Это годы жизни, стресса, амбиций.
Я нажимаю «подтвердить».
На ее счет падает вся моя финансовая история.
Теперь у нее – свобода. У меня – пустой счет и странное, щемящее чувство легкости, как после сложной операции.
Возвращаюсь в пустую квартиру. Мамы нет дома, и это к лучшему.
Тишина давит. На почту уже пришел оффер.
Я открываю его. Зарплата, бонусы, опцион, служебное жилье в Москве… Шикарно. Идеально. Спасение. На экране компьютера – билет в новую жизнь.
В телефоне вибрирует сообщение.
От нее.
Сердце падает в пятки, потом взлетает в горло.
«Спасибо за деньги. Они пойдут на Максима. На его учебу».
Коротко. Сухо. Деловито.
Ни единого намека на эмоцию.
Не «зачем?», не «это слишком».
Просто – констатация. Принятие дара как должного. Меня будто окатывают ледяной водой. Я думал… Что я думал? Что она расплачется? Позвонит? Это такая жалкая иллюзия, что меня воротит от самого себя.
Иду в магазин. Покупаю бутылку дорогого виски. Ставлю ее на стол напротив распечатанного офера. Два пути. Бутылка – это путь в никуда, в забвение, в петлю жалости к себе. Офер – путь в блестящее, одинокое будущее.