И никакие аргументы, что я ее ребенка знаю с рождения и качала на руках не работали.
Выросла дочка. Воспитанной.
– Помолчи, – неожиданно осекает ее Владимир. – Не лезь. Собирайся и иди работай.
Он бросает слова через плечо, даже не глядя на нее – продолжает прожигать меня взглядом.
А я…
Я больше не могу видеть его. Смотреть на него…
Его лицо… я же знаю на нем каждую складку, каждую морщинку… и еще несколько минут назад я бы сразу же, автоматически, добавила: знаю и люблю.
Теперь же каждая его черта вызывает во мне только боль и ненависть.
А от того, как быстро все перевернулось с ног на голову, становится дурно.
Тошнота физически накатывает.
Стискиваю зубы и резко разворачиваюсь.
– Не делай глупостей, – летит в спину.
Замираю на мгновение от этих слов. В них и предупреждение, и просьба, и… угроза?
И делаю шаг вперед – на выход.
Нет, глупостей я точно делать не собираюсь.
В том числе и самую большую – слушать тебя, мой еще пока нынешний муж…
Глава 3
Вера
С каждым шагом иду все быстрее – хочу как можно быстрее оказаться подальше от него.
В каждой встречной улыбке, в каждом обращенном взгляде я чувствую насмешку.
Меня здесь многие знают.
Владимир работает в этой компании уже довольно давно и сделал здесь карьеру.
Я иногда приходила к нему на работу, мы вместе бывали на корпоративах.
Приветствия и вопросы летят навстречу, но я почти ничего не слышу – только едва киваю с застывшей восковой улыбкой на лице.
Мне кажется, будто все знали о происходящем.
Они прекрасно знают почему именно в обеденный перерыв руководитель вызывает к себе стажерку…
Омерзение поднимается волной, но я сдерживаю себя.
Не собираюсь давать волю чувствам. Не на глазах у чужих людей.
Выскакиваю на улицу и резко выдыхаю воздух, словно весь этот путь мне пришлось проплыть под водой – задержав дыхание.
Еще совсем теплый осенний воздух обжигает легкие.
Голова чуть кружится.
Остро пахнет нагретым асфальтом и чем-то химическим – тянет с заводов, которые группой расположились вдоль по улице.
Стою несколько секунд, собираясь с мыслями.
В голове стучит пульс и… как это ни глупо, но мне не верится, что все это происходит со мной.
Еще десять минут назад я радостная и счастливая бежала к мужу, предвкушая время, которое мы можем провести вместе.
Подарить себе маленькую отдушину среди духоты рабочего дня.
Также как и сейчас шелестели пожелтевшей листвой тополя. Гудели троллейбусы и сигналили, ругаясь в потоке, автомобили…
Все было точно также, как и сейчас…
И, вместе с тем, что-то безвозвратно треснуло и сломалось.
Боль накатывает снова и снова скручивая в тугой жгут внутренности.
Хочется закричать. Может быть разрыдаться, но… я на улице.
И что мне теперь делать?
Этот простой вопрос вспыхивает в сознании.
Стискиваю кулаки и сжимаю зубы. До боли.
Нужно возвращаться на работу. И продолжать как-то дальше жить.
Как… пока не понимаю, но цепляюсь за какие-то понятные простые действия.
Медленно иду по улице вдоль тополей, и с каждым шагом мне становится все хуже и хуже.
Одни и те же вопросы мелькают в сознании и этому нужно положить конец.
Я просто больше не буду думать об этом.
Заставляю себя с яростью, со злостью.
Не позволю больше причинять себе боль!
Я сильная, справлюсь – смогу не думать о предателе.
Даже не замечаю, как тихонько вою, словно раненный зверь.
Захожу в здание заводоуправления в котором работаю и на меня опять накатывает так сильно, что приходится схватиться за лестничные перила.
Покрываюсь потом и дрожу – организм бунтует, а мое волевое решение слабо действует на подсознание.
Остановить боль приказом не так-то просто…
Медленно поднимаюсь по ступеням на свой третий этаж.
Думаю о Максиме… как воспримет происходящее наш четырнадцатилетний сын?
Он уже взрослый и сможет сам дать оценку поступкам отца и матери, но… и еще ребенок при этом.
Поднявшись по лестнице, тяжело дышу будто только что покорила Эверест. Смотрю в одну точку и ничего не вижу – перед глазами плывут темные круги.
– Вера Александровна, – неожиданно раздается над ухом взволнованный голос, – с вами все в порядке?
Слова доходят до меня с каким-то запозданием, будто им приходится пробиваться через плотную пелену.
Оборачиваюсь на голос – Саша, молоденькая девушка из соседнего отдела.
В ее взгляде читается искреннее беспокойство.
– Да, – хрипло выдавливаю я. – Со мной все хорошо…
Голос – чужой, больше похожий на хриплый лай.