Неужели все мужчины настолько двуличны и подлы?
Глава 26
Вера
Утро встречаю с тяжелым сердцем.
Ночь прошла беспокойно.
В голове крутились обрывки вчерашнего разговора, перемешанные с горькими мыслями о Володе.
Принимаю прохладный душ, будто смывая с себя остатки той мерзкой ситуации.
Одеваюсь тщательно, даже чуть строже обычного – темный костюм, собранные волосы.
Деловой дресс-код становится моими доспехами.
Спускаюсь в холл отеля одной из первых.
Неторопливо прохаживаюсь – ехать на одной машине с Андреем мне не хочется, и только я собираюсь вызвать себе такси, как они с Олегом появляются.
Андрей – помятый, всклокоченный, с налитыми глазами.
Похож на растрепанного воробья.
Кирилл немногим лучше.
Видно сразу – мужчины дорвались до долгожданной свободы и неограниченных женами горячительных напитков.
Из них хоть кто-нибудь о работе думал, когда сюда ехал?
– Куда же вы вчера пропали? – вместо приветствия начинает Кирилл. – Я вчера все оббегал… пришлось травиться местной стряпней одному.
Куда «мы вчера пропали» вспоминать совсем не хочется.
Как и смотреть на Андрея Васильевича. Он неприятен мне.
И в первую очередь как напоминание – мой-то муж, судя по всему, не далеко от него ушел.
Андрей бросает на меня осторожные взгляды, но я стараюсь не встречаться с ним глазами.
– Я в номере была… – вру, только чтобы не развивать эту тему. – Устала вчера и решила пораньше спать.
На лице Андрея мелькает что-то – смесь злости, стыда и досады.
– Ладно, – бурчит Кирилл, – пойду за кофе… тебе взять, Вер?
Киваю.
Чашка кофе сейчас точно не повредит.
По крайней мере, перебьет неприятный флер исходящий от мужчин.
Хотя… они и сами постарались его перебить своей туалетной водой, но как-то безуспешно.
Как только Кирилл отходит, Андрей откашливается и начинает разговор:
– Вера, – его голос хриплый. – Насчет вчерашнего… Думаю, тебе не стоит распространяться об этом. Неловкая ситуация, понимаешь ли. Все мы взрослые люди.
Я медленно поднимаю на него взгляд, держа лицо абсолютно бесстрастным.
– Я никому ничего рассказывать не собираюсь, Андрей Васильевич, – специально зову его по имени отчеству, чтобы вновь дистанцироваться. – У меня нет ни времени, ни желания обсуждать ваше поведение или кого-то воспитывать. Но и находиться в вашем обществе сверх необходимого по работе я тоже не намерена.
Он вспыхивает мгновенно, его щеки покрываются нездоровым румянцем.
Стыд тут же сменяется агрессией.
– О, вот как! – он шипит, стараясь, чтобы его не услышали окружающие. – Сразу на дыбы! Могла бы и проще отнестись. Легкая история в командировке, ничего особенного. Не строила бы из себя невесть что!
Его слова обжигают.
Но я не отвожу взгляд, встречаю его налитые кровью глаза.
– Знаете, Андрей Васильевич, меня поражает, насколько у вас, мужчин, все просто и примитивно устроено в голове. Есть только ваши сиюминутные желания, а все остальное – семья, данное слово, уважение к коллеге – просто исчезает. Вы свою жену дома совсем забыли? Или вам просто наплевать?
Он отшатывается, словно от пощечины.
И дать ему пощечину – не кажется плохой идеей.
Сдерживаю порыв.
Злоба на его лице становится почти осязаемой.
Он хочет что-то сказать, резкое, колкое, но в этот момент в зале включают микрофон, и модератор объявляет о начале утренней сессии.
Слышу, как он скрипит зубами, но в этот момент возвращается Кирилл с двумя стаканчиками кофе.
– Вот и попили кофейку, – сокрушается он. – Ну ничего, в машине попьем.
Сегодня участников конференции организованно отвозят к месту проведения на больших автобусах.
Благодарю за это судьбу, ведь могу занять место подальше от Андрея Васильевича.
Стекла в автобусе быстро запотевают – видимо, мое отношение к рабочим командировкам тут разделяют далеко не многие.
Я делаю глубокий вдох, разжимая сжатые кулаки.
Дрожь в руках постепенно утихает.
Унылое лицо Андрея мелькает где-то позади, и я понимаю, что хоть и одержала победу в нашей короткой стычке, но до конца командировки он так и останется унылым пятном где-то на фоне.
Конференция продолжается.
Спикер, энергичный мужчина лет сорока, представляет проект экспериментальной установки по переработке отходов.
Той самой, что меня так заинтересовала вчера и ради которой мы, собственно, и приехали сюда.
Он красиво рисует радужные перспективы, но в его цифрах и схемах я начинаю видеть тревожные нестыковки.
Когда объявляют время для вопросов, я, не раздумывая, поднимаю руку и беру слово.